Владимир Горбачев - Темные пространства
«Кажется, я знаю, что делать. Конечно, они будут огорчены, но что поделаешь. Отныне им придется самим искать дорогу, находить ответы на все вопросы. А я погружусь в абсолютный покой, сон. Мне все время вспоминается то ущелье в Драконовых горах, где я был однажды. Кажется, там я смогу отыскать подходящее убежище.
Что-то издевательское есть в том, что для исполнения своего замысла мне приходится воспользоваться опытом Глечке, — все, даже мои ученики, должны поверить, что кладут в склеп мое тело, меж тем как перед ними будет лишь бесплотный фантом. Что ж, я пойду и на это».
«Полгода я не прикасался к этим страницам. Ровно на столько хватило мне моего покоя, моей нирваны — если вычесть небольшое время, потраченное на обустройство в новом месте. Нет, абсолютный покой — это не для меня. Мне хочется знать, что происходит в мире, что делают мои ученики. Кроме того, появляются новые идеи, и хочется их проверить».
«Сегодня удалось создать первую линзу. Этот сгусток электромагнитного поля должен стать моими глазами и ушами. Я послал его вниз, на равнину, и сейчас отчетливо вижу бредущих куда-то слонов, редкие кусты, слышу крики птиц. Уровень передачи аудио — и видеоинформации достаточно высокий. Интересно, насколько устойчивым окажется это мое создание, как далеко оно может передвигаться, подчиняясь моей воле?»
«Создано уже несколько десятков линз. Устойчивость и управляемость вполне удовлетворительны, хотя есть ограничения — линза не может проникнуть в закрытое помещение, вблизи источников электромагнитного поля возникают сильные искажения. Но главное достигнуто — я получаю информацию! Я уже видел Гуннара. Его клиника, полученные им результаты просто потрясают! Я так рад за него!»
«Эти сгустки поля — просто какой-то колодец, источник открытий. Они обнаруживают все новые и новые свойства. Оказалось, что, если сжать поле до минимального размера, оно утрачивает способность генерировать информацию, уменьшается его подвижность, однако возникают новые свойства. Ритм колебаний поля этих малых феноменов совпадает с биоритмом, поэтому человек, приблизившийся к ним, испытывает радость, прилив сил. Они способны улучшать обмен веществ, усиливают иммунитет. Но главное — они так красивы! Они не подчиняются моим командам, очень слабо управляемы — настолько, что возникает впечатление, что я имею дело с живыми существами, наделенными сознанием и собственной волей. Эти сгустки — назову их светлячками за их способность мерцать — позволяют мне реализовать одну давнюю мечту. Однажды в детстве меня потряс встреченный на улице фокусник: прямо из воздуха он вынимал какие-то безделушки и дарил их нам, детям. Возможно, это была какая-то рекламная кампания, не важно, но я запомнил ощущение чуда. Мне всегда хотелось самому стать таким фокусником. Теперь я могу это сделать. Мои светлячки могут быть достаточно устойчивыми и существовать около двух месяцев, способны преодолевать расстояние до трех тысяч километров, так что теоретически способны добраться даже до Америки. Я буду создавать их и посылать вниз, буду дарить их людям — как они дарят мне плоды и одежду. Как быстро, кстати, здешние жители догадались о моем существовании! К счастью, они почитают меня за доброго духа и не стремятся увидеть».
«Одна из моих линз добралась до глухих мест, в которых обитает Федор, и я узнал о его опытах. То, что он делает, меня потрясло. Это страшно увлекательно! Целое новое направление! Разумеется, речь идет не о разуме — лишь о расширении сознания, но и этого достаточно. Мне сразу захотелось самому заняться тем же самым. Как только подумал об этом, сразу вспомнил о слонах. Мне всегда хотелось общаться с этими гигантами, подружиться с ними. Правда, для этого придется спуститься на равнину и при этом остаться незамеченным. Хватит ли у меня сил на это?»
«Вторую неделю работаю со слонами. Каждый день рано утром спускаюсь вниз, а к ночи возвращаюсь обратно. Это трудно, но сил пока хватает. Может, со временем я вообще покину это свое убежище и переселюсь в саванну.
Опыты с животными, расширение их сознания ставит новую серьезную проблему. Как будет человечество сосуществовать с животным миром, обретшим начатки разума? Ведь изменится все поведение живых существ! Не возникнет ли антагонизма между оразумленным миром живого и видом homo sapiens?»
«Я часто думаю о том, почему наши достижения стали возможны только сейчас. Ведь люди с уникальными способностями существовали всегда Колдуны, маги, волшебники… Их боялись. Думаю, они и сами боялись своей силы, боялись и не понимали ее. А когда страх проходил, их переполняло сознание собственной значимости, оно не позволяло им ставить перед собой еще какие-то задачи. Такая возможность появилась лишь теперь, когда вся информация доступна, нет такой скрытности, когда достигнута значительная свобода от телесных потребностей. Возможно, действуют также какие-то природные факторы, вызывающие появление большего числа людей с особыми способностями. Я заметил, что многие из нас родились в странах, над которыми находились озоновые дыры, — Вергерус, Путинцев, я сам… А может, объяснение надо искать не в физической, а в иной природе? Может, это промысел Божий, может, в его глазах человечество достигло такой стадии, когда кто-то может поставить подобную задачу?»
«Как я мог размышлять о Боге, о его промысле, я, отвратительная гадина, преступник, какого еще не видел свет? Ведь тот, кто помогает преступнику, сам становится преступником. А я помог, я отточил его оружие, я позволил ему уйти… Одна из моих линз донесла сообщение о случившемся в Китеже. Они еще не догадываются, чьих рук это дело (и скорее всего никогда не догадаются), но я-то знаю! Ну почему я тогда не уничтожил его? Но как? Я ведь много раз пытался представить, как это происходит — убийство, и всякий раз чувствовал невыразимое отвращение. И все-таки я должен, я обязан был убить его! Изгнав, я дал ему полную свободу. Можно сказать, я своими руками толкнул его на продолжение его омерзительных опытов.
Но что толку теперь казниться, размышлять, что надо и чего не надо было делать в то время. Что делать теперь — вот вопрос?»
«Все-таки я недооценивал наши спецслужбы. Надо отдать им должное — они довольно быстро вышли на правильный след. Удручает только то, что они всех нас считают причастными к этому преступлению, всех зачисляют в заговорщики и разыскивают. Интересно, хорошо ли стер все следы тот спасенный Гуннаром инспектор?»
«Я должен им помочь! Пусть они думают о нас хуже, чем мы заслуживаем, пусть преследуют — но я обязан помочь. Но как? Надо рассказать им о возможностях Глечке, о способах борьбы с ним. Лучше всего это мог бы сделать кто-то из моих учеников. Кто? Ну конечно же, Джон. Он всегда ощущал себя близким к обычным людям. Надо лишь подсказать этому энергичному, но слишком самонадеянному инспектору, который расследует это дело, нужный адрес».