Al1618 - Тени Прерии. Свои среди чужих
— Добейте.
— Боюсь, я неправильно выразился… — Такой рекомендации Исследователь точно не ждал.
— Под мою ответственность, лучше сразу, чем…
— Мы конечно убедимся, что ситуация неисправима.
— Да, это ваша право, но я настаиваю и прошу сообщить Ваше решение.
— Конечно, как только ситуация разрешится, вы будете немедленно проинформированы. Конец связи.
А теперь сомнений и загадок не оставалось. На изображении, передаваемом из последней камеры, вполне четко угадывалась древняя гибернационная установка, этакий механический вариант глубокого стазиса, вот вам и «живой».
Что до «требующееся срочной помощи», то цифры на той же камере совершенно однозначно говорили — насколько эта помощь опоздала. Чудом работающая автоматика показывала что процесс «пробуждения» завершен четыреста пятьдесят микроциклов (четыре часа) назад…
Оставалась только слабая надежда — на отказ аппаратуры и то, что спящий в этом гробу потерял сознание сразу по пробуждении, но данные индицировавшиеся на поверхности этого саркофага говорили прямо о противоположном. Древняя машина отработала, как считала правильным, не смогла только поднять крышку, ну да это понятно — уплотнители и металл давно срослись в единое целое.
Пока Инженеры, пробив отверстие в саркофаге, брали пробы атмосферы внутри и готовились подать туда кислород, в голове Исследователя шла напряженная работа по поиску хотя бы призрачной надежды. Увы, но ничего обнадёживающего вспомнить не удалось.
Помнится, когда-то всех развеселило объяснение почему идалту отправляли в качестве разведчика новых планет громадные (для них) рейдеры — пятигранники длинной больше километра и условным радиусом всей конструкции в тот же километр.
Дело было даже не в том, что пятикратное дублирование, а рейдер состоял из пяти независимых корпусов сцепленных между собой в гигантскую призму, и чудовищная масса обеспечивали высокую живучесть и автономность. Тот же БР, который сейчас потрошили, давал защиту и автономность не меньшие.
Дело было в «автономности экипажа». Сами идалту имели один врожденный расовый недостаток — они не переносили лишения свободы. Именно лишения, это не была в полном смысле клаустрофобия — любой идалту может сидеть в засаде или работать в помещении размером со шкаф довольно долго, но — только если имеет возможность открыть дверь и выйти в любой момент. А вот стоит запереть дверь даже в очень большой комнате, со стадион размером, к примеру — и самый уравновешенный индивид уже через сто пятьдесят микроциклов ее или вышибет или разобьет себе голову об стену, если не сможет выйти.
А космический корабль, да еще в гиппере, рано или поздно начинал восприниматься именно как запертый сейф, из которого невозможно выйти. Так что чудовищные размеры рейдеров были предназначены отодвинуть этот срок как можно дальше, но все равно — стать пилотом разведчиком даже потенциально могло всего несколько особей из сотен тысяч.
Но одно дело корабль с внутренним объемом в пол кубического километра, и совсем другое — гибернационная камера, в которой то и пошевелиться нельзя. Шансов, что из нее удастся достать хотя бы живого слюнявого идиота, практически не было. Впрочем, последнее как раз было немедленно опровергнуто, Инженеры доложили о слабом шевелении внутри и о звуках, правда, впрочем, вменяемыми и членораздельными назвать не смог бы самый законченный оптимист…
Но, наконец, возня с крышкой была закончена, двух Инженеров сменили две туши Докторов, все было готово к тому, чтобы как можно быстрее зафиксировать, переставшее быть разумным существо и не дать ему повредить себе.
Крышка, отжимаемая конечностями Инженеров, пошла верх с характерным стоном разрываемого металла, и все на миг замерло, не в силах осознать случившееся. То что предстало перед глазами было полной неожиданностью — практически потерявшись на дне чересчур большого для нее крыта, скорчилась маленькая фигурка, ритмично разевая жвалы и оглашая окрестности унылыми звуками.
По каналу связи прокатилась волна — «Что… Как… Почему… Распоряжения…» — разумным, от неожиданности отказало чувство сдержанности. Исследователь метнулся к аппаратуре связи, сбрасывая пакет информации со своим заключением — «Отмена всем распоряжениям. Личинка первой стадии развития, возраст примерно сто двадцать два милицикла, обеспечить термический баланс и уход»
Впрочем, действовать Доктора начали еще раньше — захватив все конечности и голову, они споро вынули катетеры, отсоединив пациента от окончательно сдохшей аппаратуры и, завернув в слишком большую для него смирительную рубашку как в одеяло, потащили к выходу…
Исследователь встряхнулся, сбрасывая оцепенение, и рванул со всех лап в сторону трюма и жилой камеры — до прибытия на место оставалось еще двести пятьдесят микроциклов и ни единого не стоило терять. Надо было накачать мозги совсем не знакомой детской психологией и немало поработать еще и лапами.
* * *Когда сбегала по пандусу в порту, Улей опять встретил пришельца неласково, это походу уже становилось традицией. Встречающий трутень, увидев результаты ее работы, непроизвольно шарахнулся в сторону, щелкнув жвалами. А потом потянулся на встречу усиками, пытаясь понять, кто перед ним — хорошо еще хоть шлем от наспех сроенного костюма одевать не стала, и вовсе конфуз мог приключиться. Тут еще попавшийся рядом Страж среагировал на необычный экстерьер — шипя, начал разворачиваться в «позу угрозы» затыкая собой проход, еще сотая доля микроцикла — и вполне мог атаковать.
Но тут, наконец, пришел в себя провожатый и их двойное «Фу!!!» попросту отбросило Стража на стену — неспособный обсуждать приказы мозг, выполнил команду с двойным усердием. Оглушенный ударом Страж забавно потрусил головой, восстанавливая ориентацию в пространстве, да и рванул подальше от этих ненормальных высших, только тень по потолку мелькнула.
Новостями со встречающим обменивались буквально на бегу — найденная Личинка, помещена в отдельную камеру исследовательской лаборатории Докторов, где для нее воссозданы условия…
Тут Исследователь чуть не налетел на стену, когда дошло, о чем толкует сопровождающий, так без всяких команд со стороны личности рвануло вперед тело.
В этот «изолятор» вломилась небольшим метеоритом, весьма удачно погасив инерцию об попавшееся на дороге тело. Тело улетело в дальний угол и перестало закрывать обзор, так-с что имеем? Стандартный стол, на котором положили Личинку, яркий свет и замершие по углам фигуры.
Сама Личинка выглядит не очень, глаза зажмурены, из под век течет какой-то секрет, жвалы широко открыты, но даже особых звуков неслышно, ткань вокруг клыков беловатая, вместо красной, губы — серые.