Валентин Февраль - Шиш вам, а не Землю!
— Кто тебе сказал, Придуркин, что наш мир несовершенен? — изумился Середа. — Совершенен, ефрейтор, очень даже совершенен. Только конгруэнтен и не нужно легкомысленно так закрывать глаза на окружающую нас гармонию.
— Я и не закрываю, Семеныч. Я глядю, — тупо вставил Кондратий.
— Не «глядю», Кондратий, а — глажу… То есть, я хотел сказать, гляжу. Зрю, значит. Зрю, зрим, зрит…
— Зря, — дополнил Кондратий, совсем уже приближаясь к Середе.
— Ну «зря» это ты зря сказал, Кондратий. Только с толку меня сбиваешь, — рассердился майор, чувствуя как медленной волной на него накатывает бешенство.
— Пошли к «Скользкому», Семеныч. Жрать охота, — примирительно шлепнул широкой ладонью командира между лопаток Придуркин. — Ох, и охота жрать мне как, Семеныч!..
Лишь только Придуркин вышел из корчмы, Березин в свою очередь выскользнул через заднюю дверь и быстрым шагом направился к спрятанной в глубоком и длинном овраге «Шершавой Молнии» — практически точной копии «Скользкого». Сюда, на Драгомею генералу удалось проскочить благодаря телепортационной установке — очередному, но скорее всего не последнему, детищу Кулибина-Загибина. Но вот с возвращением назад следовало все хорошенько обдумать. Ведь телепортирующая установка существовала только на Земле. А на Драгомее второй небыло. Пробиваться же сквозь плотные ряды драгомейских космичекских флотилий было по меньшей мере не разумно.
Генерал тихонько соскользнул в овраг и войдя в корабль, задраил все люки. Оставалось запустить двигатели и взлететь. Но прагматичный Березин первым делом проверил наличие керосина в баках антигравитационного генератора. На взгляд генерала до Земли топлива должно было хватить, если не растрачивать, конечно, драгоценное горючее на выпендрежные маневры возле Драгомеи. Но таковых ведь, скорее всего, не избежать и виною тому будут космические эскадры драгомейцев. Он еще раз пожалел, что телепортационная установка Загибина прибор одностороннего действия и нажал кнопку запуска двигателей «Шершавой».
Тут же прямо в воздухе перед ним заплясали бледные цифры, отсчитывающие корабельное время. Они же, эти цифры производили обратный отсчет времени, остававшегося до запуска маршевых, основных двигателей. Приятный женский голос дублировал убывающее мелькание цифр.
— Счастливого пути! — пожелал мурлыкающий голос и «Шершавая» оторвалась от земли, а перегрузка вдавила тело Березина в кресло.
«Черт! — запоздало подумал Березин, — Опять забыл включить гравитационные компенсаторы. Стареем ребята. Стареем. Пора на пенсию».
На удивление быстро он оказался в космосе. Только что был на Драгомее и — ррраз! — и в открытом космическом пространстве, с его чистым, незасоренным вакуумом, с миганием крупных, величиной с кулак звезд. И сразу же Березин увидел драгомейскую эскадру, вернее, часть эскадры — светящиеся точки на фоне чернильно непроницаемой пустоты.
Пальцы заучено пробежались по контактным панелям подлокотников кресла. Березин разворачивал корабль для боя.
Между тем сам Кулибин-Загибин в это время прохлаждался в одном и земных баров потягивая через соломинку знаменитый русский квас. В то же время Загибин задумчиво разглядывал формы довольно бесформенной леди, сидящей напротив и угрожающе умолявшей о снисхождении.
— Дай мне шанс, — требовала леди. — Когда-то ведь мы любили друг друга. Мерзавец.
— Я лишь однажды по пьянке сделал вам комплимент, — не сдавался изобретатель. — Но это было давно и тогда вы еще в состоянии были поместиться без проблем в моей лаборатории.
— Пять лет назад ты меня чуть не соблазнил.
— Всего лишь подал руку, когда вы выходили из такси.
— И я чуть не отдалась вам неосмотрительно там, прямо возле машины.
— Скорее, слишком нагло, чем неосмотрительно. Хотя и второе в данном случае тоже правильно. Между мной, Генеральным Конструктором министерства космических перелетов и вами простой лаборанткой этого ведомства ничего, абсолютно ничего не было. Зарубите это себе на носу.
— Очень жаль.
— Посмею не согласиться с вами.
— Чудовище! Вы изверг. Вам кто-нибудь говорил об этом?
— Вы первая.
— Вы должны на мне жениться. Немедленно, сию же секунду!
— С какой стати?
— С любой.
— Очень неубедительный аргумент. Вам пора. Вы забыли, что куда-то торопитесь. Куда- неважно. Главное, вам срочно нужно куда-то бежать. Это я вижу по вашим глазам.
— С чего бы это?
— Думаю, с того, что вам пора кушать, — Загибин красноречиво оглядел фигуру мадам сидящей напротив, — Здесь, осмелюсь напомнить, подают лишь легкие закуски. Чупа-чупс, ведь вас не устроит?
— Как вы догадались, что у меня по расписанию сейчас плотный обед?
— Методом исключения, — отставил в сторонку стакан изобретатель. — Я исключил, что вы живете впроголодь.
Он еще раз оглядел фигуру собеседницы.
— Я еще вернусь, — с мстительной влюбленностью пообещала леди и шумно поднялась из-за стола.
Покачивая необъятными бедрами, едва ли не грациозно она поплыла между столиков к выходу.
Вскоре Татьяна, а именно так звали знакомую Загибина, выбралась из кафешки и замаячила в широком окне супермаркета, магазина расположенного напротив кафе и специализируеющегося на продаже пищевых полуфабрикатов.
Загибину было видно, как эти полуфабрикаты с пугающей быстротой принялись исчезать в утробе влюбленной. Загибин наблюдал это леденящее кровь и вместе с тем захватывающее зрелище не без некоторой дрожи, тем более, что ощущающая любовный зуд дама, жуя свою поедуху, не забывала посылать предмету своих воздыханий смачные воздушные поцелуи.
Загибину и самому было пора отправляться домой. Время было позднее, а ему предстояло еще кое-что сделать. Отставив в сторону стакан с морсом, он направился к выходу.
В дверях он столкнулся с полковником Коляней Поповым. На лице полковника лежала печать озабоченности, а от дорогого костюма кэгээровца вовсю несло секретным одеколоном «Меткий Снайпер». Ко всему прочему в правой руке полковник сжимал увесистый кейс, который был пристегнут к его запястью, сверкающими в свете ламп титановыми наручниками.
— О, хорошо, что я тебя встретил, — обрадовался Коляня. — Ты мне нужен.
Загибин заглянул через плечо военного и увидел стоящий скромно под стеной здания иссиня черный воронок.
Ни дать, ни взять голодная пантера изготовилась к броску.
Машины эти Загибин не любил и предпочитал ездить на пятнистых кадиллаках и линкольнах последних моделей. «Воронки» все эти выпуска тридцатых годов, хотя и несколько модернизированные в соответствии с требованиями современных стандартов, не вселяли в душу изобретателя доверия и должного оптимизма. Генетическая память предков, дотоле мирно дремавшая, всегда при виде этих машин просыпалась и принималась бить тревогу.