Владимир Владимирович - Не дай мне упасть

   - Чего затормозил? - недовольно спросила Эрика, обернувшись.

   - Да нет, ничего, - ответил Отоко.

   Они пересекли крохотный подметенный двор перед крыльцом больницы. Двери автоматически открылись перед посетителями. Приемный покой блестел стенами и полом, казавшимися стерильными даже на глаз. Справа от входа за широким столом обнаружилась молодая симпатичная медсестра в белой форме и с кокетливой медицинской шапочкой на голове.

   - А, Эрика, - улыбнулась она, увидев Эрику. Та, подойдя, вежливо поздоровалась:

   - Здравствуйте. Я к папе.

   - Отлично, можешь проходить. Доктор Филгуд его как раз вчера осматривал, если что - спроси его о состоянии отца.

   Медсестра заметила подошедшего следом за девушкой Учики и, неопределенно прищурившись, спросила Андерсен:

   - Решила привести молодого человека?

   - Э... - Эрика замешкалась с ответом, и Отоко почему-то подумал, что она вдруг стала чертовски похожей на него.

   - Знакомство с родителями? - медсестра с потешной серьезностью округлила глаза и засмеялась, видя, как посетительница краснеет.

   - Да ничего подобного! - возмутилась полковничья дочь. - Просто... просто так вышло. Что нам по дороге, и я подумала, что от свежих лиц вреда не будет...

   - Как скажешь, - неубедительно закивала сестра. - Ладно, ступайте. Только пусть молодой человек оставит свое имя и фамилию.

   Продиктовав сотруднице больницы нужные данные, Отоко поспешил дальше по коридору следом за Андерсен, чей шаг выдавал сердитость. Эрика не стала пользоваться лифтом и прошла к лестнице. Они молча поднялись на второй этаж и свернули направо. В отличие от приемной, где медсестра и вид улицы сквозь прозрачные двери создавали иллюзию жизни, здесь царила тишина. Ни больных, ни врачей нигде не было видно, потолочные лампы оказались погашены, только солнце светило в окна, разгоняя полумрак. Слушая собственные шаги, Учики следовал за девушкой. По мере приближения к нужной палате шаг ее замедлялся. На секунду Отоко показалось, что что-то в его спутнице противится визиту к отцу, но мысль тут же улетучилась, стоило ей обернуться.

   - Слушай внимательно, - произнесла она голом цезаря, к которому юноша уже успел привыкнуть. - Ты помнишь, что надо делать?

   - Молчать и улыбаться, - полушепотом отчеканил он.

   - Правильно. Главное - не мешайся, - внушительно сказала Эрика и, отвернувшись, зашагала дальше.

   Палата номер семнадцать располагалась почти в самом конце коридора. Остановившись у ее двери, Андерсен неслышно глубоко вдохнула и потянулась к ручке.

   Внезапный и совершенно неуместный вопль сотряс весь этаж, когда одна из дверей в самом углу распахнулась. Кто-то, изрубленный динамиками магнитофона, предлагал "почувствовать шум". Широкоплечий толстый мужчина в белом халате вразвалку вышел в коридор, утирая капли пота на внушительной залысине в густых длинных волосах. Короткая борода задрожала, когда доктор зычно позвал:

   - Эрика! Радость моя, здравствуй!

   Отоко решил, что стеклопакеты в окнах сейчас потрескаются, а если не потрескаются - расплавятся. Голосом этот тип не был обделен. Юноша не сразу узнал человека в халате, и только когда Эрика приветливо махнула рукой, он вспомнил. Доктор Джеймс Филгуд полгода назад вызвался добровольцем, когда нужно было оказать медицинскую помощь заложникам в театральном центре. Он даже убедил террористов отпустить нескольких человек. Филгуд был фигурой весьма заметной еще и потому, что являлся одним из видных благотворителей, боровшихся с наркоманией и детской преступностью в Меркури. Однако Учики никогда не думал, что он работает в элитной больнице, а не ведет какую-нибудь частную практику.

   - Доктор, вы опять развлекаетесь в рабочее время? - с напускной строгостью обратилась Эрика к Филгуду, и тот комично шаркнул ногой в деланном смущении.

   - У меня гости образовались.

   Музыка пропала так же резко, как появилась. Отоко, увлеченный узнаванием и стоянием за спиной Андерсен, не сразу понял, что в корпусе воцарилась прежняя тишина. Тем сильнее был эффект шока, когда следом за Филгудом из кабинета вышла Китами Дзюнко. Облаченная в форму академии "Эклипс" девушка посмотрела на него с легким удивлением, отдававшим привычным холодком.

   - О, - не полтона ниже среагировала Эрика, нахмурившись. - Ты-то тут чего делаешь?

   - И ты здравствуй, Андерсен, - ответила Дзюнко и посмотрела взглядом, способным забивать сваи.

   - Я как знал, что вы знакомы, - Филгуд довольно почесал бороду.

   - Они вместе учатся, - раздалось из-за спины Китами, и в коридор, прикрыв дверь, вышел Джонни.

   Учики почувствовал, как нахлынувшее оледенение отпускает затылок. Наличие в больнице парня Китами убирало возникшую неловкость. Джонни был гражданским активистом и сотрудничал с фондом Филгуда, оказывавшим помощь бедноте и желающим излечиться наркоманам. Наверное, он пришел по этим делам. Китами же, никогда не отличавшаяся примерной посещаемостью, видимо, решила прогулять.

   - Эй, привет, - невозмутимо поздоровался Джонни. Они не слишком хорошо знали друг друга. Учики и Эрика видели молодого человека всего пару раз, а Дзюнко вовсе не горела желанием перезнакомить их между собой.

   - Привет, - поздоровался Отоко в ответ, прежде чем Эрика успела открыть рот. Вряд ли она собиралась сказать что-нибудь вежливое. Девушка, не дрогнув, молча помахала рукой.

   - Эрика, ты к отцу? - спросил Филгуд, кивнув в сторону семнадцатой палаты.

   - Да, - ответила она. - А у вас, я смотрю, веселые гости.

   - Да так, делишки, - довольно крякнул Филгуд.

   - Я впервые вижу такого большого человека танцующим, - внезапно заговорила Китами. - Особенно под хэви-метал.

   - Это он так стрессы снимает, - заметил Джонни, старательно удерживая на лице серьезное выражение.

   - Надо же хоть как-то оправдывать наличие дорогущей звукоизоляции, - парировал Филгуд. - Ладно, ты иди, Эрика, отец заждался. У него все в порядке, никаких изменений.

   - Понятно.

   И Андерсен вновь развернулась к двери палаты. Поймав внимательный взгляд Филгуда. Учики нервно сглотнул и поспешил следом за девушкой зайти внутрь.

   Все помещение заливал свет, проникавший сквозь широкие окна, занавески на которых были отдернуты. Светлые стены создавали впечатление простора, которого, впрочем, и без того хватало. В обычной больнице палата такого размера была бы общей. Здесь же у дальней стены стояла единственная кровать. Разнообразное медицинское оборудование, капельница и столик на колесах занимали большую часть пространства, но койка пациента все равно казалась окруженной пустотой. Так бывает, когда человек, лежащий на постели, напоминает мертвеца.