Триша Салливан - Битва

— Разумеется, я наслышана о вас, Берни, — восхищенно сказала Наоми. — Для меня большая честь познакомиться с вами.

— Вы, девочки, прямо-таки воплощение самопожертвования во имя науки, — произнес Берни дружелюбным контральто. — Не ожидал встретить вас здесь глухой ночью. Но, как говорится, я увидел свет и решил попытать счастья.

Мэдди показалось, что он и сам слегка нервничает, и стала уже задаваться вопросом, почему, когда Берни отвлек ее от этих мыслей, указав на экран «И-МИДЖа», который все это время работал в глубине лаборатории. Он коснулся руки Наоми.

— Сейчас, дорогуша, скажите, не замечали ли вы невзначай, что использование игры связано с Лазурными: человеческий разум как действие температуры вследствие повышения уровня норадреналина и дофамина в крови?

— Черт возьми, док, этот факт как-то ускользнул от меня, сказала Наоми, покосившись на Сияющего и закатив глаза, словно говоря: «Представляешь, какой странный тип!». Мэдди подумала, что Тактаров просто рисуется. Разве возможно прочитать данные «И-МИДЖа» без МУЗЫ и хоть что-нибудь понять?

— Вы из-за сосен не видите леса, — добавил он. Затем прошел к консоли «И-МИДЖа» и нажал на трехмерное изображение уравнения. Наоми с минуту всматривалась в него, затем сказала:

— Ага, я была права. Боль равняется коэффициенту усиления по мощности.

— Проницательно, — сказал Берни. — Но все несколько сложнее.

— Я была права, когда запретила доступ к игре. Мэдди метнула в сторону Наоми предостерегающий взгляд, но та потирала свои татуировки и дрожала.

— Ну, а это зависит от вашего понимания того, что есть правота. Вы думали, что многократное использование игры заставляет Лазурных размножаться. А что, если все выглядело несколько иначе?

— Что?

— Что, если периферийная нервная система, сформировавшаяся в астроцитах, достаточно созрела, чтобы начать вторжение в ЦНС? Что, если вирусы пытались установить связь?

— Наоми, — сказала Мэдди, и собственный голос показался ей самой довольно визгливым, — ты нас извинишь?

Берни повернулся, чтобы посмотреть на нее, и его бусинки замерцали.

— Пойдемте-ка в мой трейлер, Мэдди, — сказал он.

— Трейлер? Вы и правда живете в трейлере? Я думала, вы шутите.

Мэдди схватила Наоми за локоть и прошипела ей вернуться к работе по разработке плана. Наоми зашипела в ответ, что Мэдди не стоит так злиться, она только пыталась отвлечь Берни, чтобы он не заметил Карреру и царящего в лаборатории беспорятка. Расходясь, они послали друг другу широкие, лживые улыбки. Желудок Мэдди принялся выделывать судорожные прыжки, да такие исступленные, что посещение уборной пришлось бы весьма кстати.

Берни не шутил. Прицепленный к добротному старому джипу трейлер запросто мог вместить человек шесть. Внутри стоял бильярдный стол, имелось джакузи. И попугай по имени Швед, который важно созерцал все это небольшое хозяйство.

— С вами все в порядке, Мэделин? Сначала все эти неистовые послания, а сейчас… — Он указала на ее одежду и прическу. — А сейчас вы не кажетесь особенно щеголеватой.

— Берни, давайте перейдем сразу к делу, — сказала она, посмотрев на него поверх стакана с виски. Тот факт, что предложенный Берни виски стал выделывать в желудке заковыристые антраша, смешавшись с водкой и «Нойхаусом», она попросту проигнорировала. — Надо, чтобы кто-нибудь позаботился о Менискусе вместо меня. У меня возникли… затруднения… с этим СЕ, которого они мне навязали, и теперь мне необходимо увезти СЕ. Не могли бы вы присмотреть за моим подопытным некоторое время?

Лицо старика вытянулось.

— Что с кризисом Менискуса? Конечно же, вы не бросите его сейчас.

— О, он уже выкарабкался, — сказала Мэдди беспечно, словно рассуждая о ветрянке. — И я вовсе не брссаю его. Просто возникло очень важное дело, и я не могу никому довериться.

— Хорошо. — Берни не слишком обрадовался ее просьбе, и к Мэдди пришла запоздалая мысль о том, что он не просто один из ее коллег, а компаньон-вкладчик «Хайбриджа» — эксцентричный, но могущественный.

— Прошу прощения, — добавила она. — Не следовало бы обременять вас этим. Просто все случилось так неожиданно.

— Я ценю ваше доверие. Я взял на себя смелость просмотреть ваши записи и данные по сканированию Менискуса, поэтому я в курсе дела и знаю, чем вы занимались.

— О! — сказала Мэдди. Этого следовало ожидать Берни никогда не терял времени даром.

— Вот почему мне так трудно поверить, что вы собираетесь отделаться от Менискуса именно сейчас. Несомненно, это самый важный этап всей вашей карьеры, может статься, даже всей вашей жизни.

— Да-да, разумеется, это важно. Я работала над этим организмом очень упорно и с нетерпением жду возможности расшифровать все собранные данные, и затем надеюсь опубликовать действительно ценную работу. Но тут этот СЕ, понимаете, и…

— Эй, эй, минутку, милочка. Мы говорим сейчас об одних и тех же баранах? Как я понимаю, у вас есть организм, который стимулировал взрослого, Y-аутичного мужчину вырабатывать действующие астроциты, которые сейчас существуют независимо от центральной нервной системы. У вас есть подопытный, который, между нами говоря, давно уже должен был отправиться на тот свет, однако он все еще здесь, живехонек, играет себе в игру, и с моего места кажется, что он поднарастил мускулов, разговаривает и стал с ног до головы синим. А сейчас вы хотите, чтобы кто-нибудь понянчился с ним, пока вы будете разъезжать и дурью маяться, разыгрывая из себя Джейн с Тарзаном? Вы что, на хрен, совсем спятили?

Мэдди хотела выпрямиться и принять позу оскорбленной невинности, но сделать это оказалось нелегко, потому что диван Берни засосал ее седалище в бездонную впадину, и вместо того чтобы выпрямиться, она забуксовала прямо как кафкианский жук на спине, затем приняла нужное положение, отбросила упавшие на лицо пряди и с грохотом поставила уже опустевший стакан на подставку в форме датского дога.

— Я не разыгрываю из себя Джейн, Берни.

— Тогда почему вы хотите пренебречь исследованием, которое в следующем году поместит вас на обложку «Тайм»?

Мэдди уставилась на него.

— Может, хватит уже преувеличивать и делать из мухи слона? Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что у меня обязательства перед наукой, перед Менискусом и перед вами. Но я говорю только об отсутствии в течении пары недель, а состояние Менискуса стабильное.

— Стабильное? Пара недель? — Берни повысил голос, в нем послышался скрежет. — Вы выжили из ума?

— Я по крайней мере не живу с вороной по имени Швед.

— Попугай, он попугай. Ах, Мэдди, Мэдди. Возможноли, чтобы вы не понимали, что у вас здесь? Вы всегда так много пьете? Как вы могли не заметить это, когда оно смотрело вам прямо в лицо?