Виктор Буркон - Фатум (СИ)

— Сэр Эрхард Гере из Блассрейна и его супруга Виалетта Каспи, — прокричал он, представляя очередную вошедшую пару.

Затем, когда почтенная чета прошла в зал герольд торжественно продекламировал:

— Виконт Кювье Дорош из Голденгарда.

Скользнув скучающим взглядом по лицу виконта, Кен неожиданно напрягся: им оказался не кто иной, как его старый знакомец, Актурбин Рикко.

«Его только не хватало, — раздражённо подумал оруженосец. — И почему это он представился Кювье Дорошем? Неужто Пика также как и я участвует в каких-то интригах? — озадачился Кен. — Хотя, в общем-то, всё равно. Сейчас важен лишь Тобиас Гунн, а до всех остальных мне дела нет!»

— Сэр Арон Руан, сэр Реджинальд Стоун и сэр Тобиас Гунн из Голденгарда, — словно вторя его мыслям, прокричал герольд.

Услышав последнее имя, Кен мигом забыл про Пику и принялся разглядывать вошедшую троицу: пухлого блондина с красивым, но несколько женственным лицом и пару крепких, похожих друг на друга здоровяков. В общих чертах все трое соответствовали полученному от Кристины описанию.

«Как мы и думали, Гунн притащил с собой приятелей. Непросто будет застать его наедине, — слегка расстроился оруженосец. — Но ничего, главное не упустить момент и всё получится! — отбросил сомнения он».

Затея Кристины, казавшаяся поначалу довольно лёгкой, на деле требовала от оруженосца определенной изворотливости. Ведь надо было не просто оклеветать дочь герцога, а сделать это без лишнего шума. Никто кроме её любовника не должен присутствовать при разговоре, иначе сплетен не избежать, и репутация дочери Лавайе окажется под угрозой.

«Улучить момент, когда Гунн останется один, завязать с ним беседу, перевести её на нужную тему и сделать так, чтоб он мне поверил. Что б там не говорила Кристина, не думаю, что это будет так просто», — прикинул Кен, шагая вслед за тремя приятелями.

Однако трудности лишь подогревали интерес. Кен даже почувствовал нечто похожее на настоящий охотничий азарт.

«Не стоит пороть горячку, — придержал себя он. — Раз этот парень охоч до выпивки, он рано или поздно захмелеет. Тогда-то и настанет лучший момент для моего появления. А до тех пор надо просто ждать».

Действуя в соответствии с этим незамысловатым планом, Кен пару часов приглядывался к парням издалека. За это время праздник разгорелся на полную. Вино потекло рекой, слуги едва успевали менять кувшины и блюда с закусками. Танцы стали быстрее, музыка громче, а разгорячённые выпивкой гости оживленнее. Интересующая Кена троица ни в чём не уступала остальным. Приятели пили, плясали и, пользуясь ореолом столичных хлыщей, вовсю приударяли за девушками. И, кажется, все трое уже нетвёрдо держались на ногах.

«Похоже, блондинчик наконец-то созрел, — прикинул Кен. — Теперь мой выход».

Однако прошло ещё четверть часа, прежде чем Гунн остался один. Всё это время оба его спутника вертелись рядом, и отошли куда-то лишь в момент произнесения очередного тоста.

«Начнём, пожалуй!» — подумал Кен и уверенно шагнул вперёд.

Под громкие здравицы в адрес виновницы торжества, он подобрался к Гунну вплотную и, встав рядом с ним, ядовито прошипел:

— Вырастили очередную потаскуху и радуются! Все эти шлюшки из дома Лавайе посланы нам на погибель! — затем, пристально уставившись на блондинчика, спросил:

— Так ведь?

Эффект оказался что надо: удивление, отвращение, презрение — все эти чувства менялись на лице блондинчика словно рисунки калейдоскопа. Лишь через пару секунд парень нашёл, что ответить:

— Вы это мне? — холодно поинтересовался Гунн. — Я вас не знаю и, судя по вашим словам, знать не желаю! — грубо добавил он.

— Разве? — изобразив удивление, пробормотал Кен. — Неужто я обознался. Так мы не встречались в Волице?

Парень на мгновенье замешкался, затем отрицательно покачал головой:

— Не понимаю о чём вы, — отрезал он и сделал попытку уйти прочь.

«Ага, значит, узнал», — мысленно усмехнулся оруженосец.

Теперь Кен был уверен в успехе, ведь их диалог только на первый взгляд казался случайным. На самом деле он был тщательно отрепетирован вместе с Кристиной. И раз уж до сих пор Гунн вёл себя по предсказанному сценарию, то после следующей фразы он точно окажется у них на крючке:

— Я подцепил в Волице блудливую болезнь, — кинул Кен в спину удаляющемуся парню и тут же для верности добавил: — Будь осторожнее. По слухам, там едва ли не все заразны, и даже дочурка Лавайе.

От этих слов блондинчик мигом передумал уходить. Он повернулся к оруженосцу и исказившимся до неузнаваемости голосом проскрипел:

— Кончайте брехать или я накажу вас за оскорбление чести дамы! Вы настоящий подлец, если нагуляв где-то заразу, посмели свалить вину на благородную фамилию Лавайе!

По меркам рыцарского кодекса всё сказанное почти что соответствовало вызову. Однако Кен ожидал подобной реакции и пропустил грубости мимо ушей:

— Думай что хочешь, дело твоё, — спокойно ответил он. — В своей правоте я абсолютно уверен. Да и та шлюшка, с которой я там встречался, в конце концов, всё признала. А она, кстати, каждый день прислуживает дочери герцога и точно знает, о чём говорит.

— Брехня, — пробормотал Гунн, но уже без прежнего напора.

— Зачем мне лгать? — возразил оруженосец. — Я как-никак тоже чту рыцарский кодекс и без причин наговаривать на даму не стану. Просто хотел предупредить тебя по-товарищески, но, кажется, зря старался, — добавил он и сделал вид, что собирается уходить.

Дальше в игру должна была вступить болезненная мнительность Гунна. Весь план был построен на её основе, и он великолепно сработал:

— Постой, — остановил оруженосца блондинчик, затем, чуть помявшись, спросил:

— Так ты уверен?

— На все сто! — подтвердил Кен.

«Надо же, заглотил наживку, — удивился он, глядя на изменившегося в лице собеседника. — Похоже, я зря сомневался в Кристине, она как всегда оказалась права».

Дело было сделано, осталось лишь исчезнуть не вызывая подозрений, что Кен и поспешил исполнить. Отвесив не слишком вежливый поклон, он повернулся на каблуках и молча пошёл прочь.

«Вот ведь балбес и вправду поверил! — продолжал удивляться Кен. — Как же он поступит? Побежит к знахарям прямо с бала? Небось трясется теперь за свое мужское достоинство», — усмехнулся он и обернулся чтоб посмотреть за Гунном издалека.

Блондинчик стоял всё там же, застыв на месте как каменный истукан. Он был настолько обескуражен, что даже не отошёл в сторону, когда какой-то пьяный господин споткнулся и со всего размаха налетел на него. Оба повалились на пол, а, поднявшись на ноги, принялись безбожно ругаться. На шум подоспели приятели Гунна и уже все четверо препирались, привлекая недоуменные взгляды окружающих.