Валентин Силич - Умри, чтобы жить
– Так, громовержцы мои! Вы должны дать слово, что не выйдете со двора. Вы ведь не хотите, чтобы мама волновалась?
Дети дружно закивали, а затем одновременно замотали головами, и Найра улыбнулась.
– Хорошо! Час! Один час, и я жду вас дома обедать, договорились?
Она ловко застегнула на запястьях малышей небольшие часы, указав каждому цифру, когда именно им надо вернуться, и завела будильник для страховки.
– Как только зазвенит, бегом домой!
Час пролетел незаметно. Обед был почти готов, и она начала прислушиваться, ожидая шумного вторжения, но за дверью по-прежнему стояла тишина и никто не спешил ворваться в дом с голодными воплями. Подождав еще минут двадцать, она выключила плиту и, нервничая все больше, выскочила на улицу. Близнецов не было видно ни возле башни, ни за ней. Найра проверила заросли и их любимое укрытие. Там она обнаружила шарф Рикса, но ни его, ни брата не было. Непрестанно окликая детей, она обшарила ближайший подвал, крепко сжимая в руке пистолет с парализующим газом. И почти сразу наткнулась на мертвое тело с все еще сочащейся кровью из ран. Внезапно услышав шорох в углу, она круто развернулась, выставив оружие. На нее с ужасом уставились глаза маленького уродливого существа, трясущегося от страха. У Найры у самой страх тек по спине липким потом. Присмотревшись, она узнала безобидного уродца. Он часто играл с ее мальчишками. Дети подкармливали странного карлика, появившегося у них во дворе пару месяцев назад. Да она и сама почти каждый вечер относила к окну чашку с едой, оставляя ее на разбитом подоконнике. Утром чашка всегда стояла на своем месте, вылизанная до блеска. Но вот так, лицом к лицу, они столкнулись впервые.
– Ты видел моих мальчиков?
Глаза карлика округлились еще больше и метнулись к мертвому телу. Найра, преодолев страх, подошла ближе. Внезапно она вздрогнула, тело тихо шевельнулось. Раненое существо вовсе не было мертвым. На Найру смотрели мутные от боли глаза. В углу тихо заскулил лохматый шарик, и стало понятно, что это его мать или отец истекает кровью.
В башню и обратно она слетала, не чувствуя ног. Что-то подсказывало, раненый знает, что случилось с ее детьми. Осторожно вколов антик, она напоила существо водой, тщательно вытирая выступавшую на его губах кровь. Спустя немного времени его взгляд стал более осмысленным, и оно произнесло три слова.
– Бо… го… молы… взять… дети…
– Богомолы?!
Дыхание Найры перехватил жесткий спазм, и она судорожно замотала головой, не в силах сделать ни единого вздоха. По спине легонько постучала маленькая ладошка. Сбоку от нее стояло маленькое создание, вылезшее из угла. Держась одной лапой за мать, второй показывая лапой в окно, уродец подтверждал слова раненой.
– Нет… не может быть! Вот… вот еда. Я вернусь…
Найра подвинула оставшуюся воду и пакет с едой, осторожно ввела остатки антика. Больше она ничем помочь не могла, но надеялась, что этого будет достаточно. Путь к бару занял несколько минут. Она ворвалась в комнату белая как смерть и, бросившись к мужу, вцепилась в него, не помня себя от ужаса.
– Барк!!! Дети…
Ноги подкосились, и она заскользила вниз. Барк подхватил обмякшее тело жены, а Эйва быстро, приложила руки, массируя ей виски. Внезапно широко раскрыв глаза, Найра вцепилась в мужа. Захлебываясь, она рассказала все, что знала, а затем круто повернулась к Эйве, схватив ее за руку:
– Ты сможешь их услышать!!! Ты должна!
Эйва, сжав руками виски, лихорадочно посылала зонд во все стороны, надеясь на чудо. Мысленный окрик летел по окраинам, моля отозваться малышей. Эйва открыла глаза и, натолкнувшись на горящий надеждой взгляд Барка, отрицательно качнула головой.
– Я не смогла найти их… но они живы! Знаю! Их усыпили! Найра! Мы отыщем их! Клянусь, отыщем!
– С богомолами невозможно договориться…
Голос Барка был безжизненным и каким-то серым.
– А я и не собираюсь с ними договариваться! Они обитают на западной окраине. Там их логово!
– Кто согласится выступить против них? Даже если такие сумасшедшие существуют, то потребуется время, чтобы их найти! А у нас его нет! Кто способен выследить богомола в его собственной норе? Я слышал о таких смельчаках. Ни один из них не вернулся назад, Эйва! Я готов отдать все, что у меня есть!!! Все, вместе с собственной шкурой! Почему, почему мои дети?
Барк поднял голову, глаза его медленно темнели:
– Богомол… он сказал, я пожалею. Убью! Убью каждую тварь, что встретится на пути или посмеет переступить порог этого бара! Я помог парню, всего лишь помог! Парень мне понравился, но он привел с собой Тею и именно из-за нее схлестнулся с богомолами. Гай… он ведь как она… Они забрали его, забрали моего мальчика в отместку! Я уверен в этом!
Найра тихо плакала на диване, крепко обхватив себя за плечи.
– Барк, я знаю, что надо делать! Вернее не знаю, как именно, но… лесовики прирожденные охотники! Они умеют и знают, как читать следы. В конце концов, ты спас жизнь их детей! Надеюсь, они не откажутся помочь нам. – Чувствуя необычайный прилив сил, Эйва уверенно повторила: – Они могут помочь! Мы можем купить их услуги! У нас есть чем платить!
Глаза Барка ожили, и он протянул руку. Эйва крепко сжала ее.
– Ты должен пойти со мной… сейчас!
– Орк! Лерон! Бар закрыт!
Оставив Найру в объятиях ласково бубнящего Орка и приказав помощникам охранять и никуда не выпускать его жену и дочь, Барк выбежал вслед за Эйвой. Спустя пять минут он изумленно смотрел на огромного черного зверя, не веря собственным глазам…
* * *Новый дом тигранам нравился. Чистый свежий воздух. Мягкие травы и обильная пища. Малыши кувыркались на песчаном берегу, ловили лапами убегающие волны и шустро удирали от тихо шипящих пенных гребней. Радостно урча, шлепали лапами и ловили мокрые пузыри, фыркая и чихая. Взрослые тиграны внимательно и осторожно осваивали новое место. С деревьев свешивались, ухватившись за ветви толстыми хвостами, любопытные обитатели леса. Сверкая бусинками глаз, оценивали опасных соседей, занявших пещеру. Тиграны не обращали на юрких зверьков ни малейшего внимания. Еды в лесу хватало, и на мелких грызунов охотились только самые маленькие, превращая охоту в азартную игру. Матери любовались на свое потомство, сыто сопевшее в траве, выпятив навстречу теплым лучам солнца пухлые животики. Вирта дрожала над маленьким Джаргом, взъерошенным, но уже довольно крепко стоящим на лапах. Голову Вирты опоясывал страшный уродливый шрам, опускаясь далеко на шею. Боль и страх – все это было в прошлом, а в настоящем кувыркался и прыгал по траве оживший сын! Глаза тигранов обладали завидной зоркостью. Поднявшись на небольшой уступ, нависающий над озером, крепко обняв лапами спящего малыша, Вирта часто наблюдала за жизнью людей, снующих на противоположном берегу. Казалось, они не подозревали о столь близком соседстве. Извилистый берег надежно закрывал пещеру и маленькую заводь. Ранкар должен был унести в город Эйву, она вновь навестила Вирту, все еще беспокоясь за нее. Осмотрев в очередной раз голову зверя, девушка наконец решила, что с ней все в порядке. Самка и сама чувствовала, как возвращается к ней прежняя сила, бурным, горячим потоком разливаясь по телу. Легкий камушек скатился по склону, и тигрица мгновенно напряглась. Над тропой показалась морда Ранкара с виновато прижатыми ушами. Потянувшись навстречу, Вирта тихо и ласково замурлыкала, приглашая друга разделить с ней и спящим сыном покой солнечного дня.