Александр Гласьев - Паутина

Ни Сашенька, ни тем более Вайцуль не могли знать о назначенной на этот день операции лэндинга. И каждый из них, увидев солдат, не на шутку встревожился, полагая, что охотятся именно за ним.

Суперы шли «чулком», меняя друг друга и ни на секунду не останавливаясь. К этому времени бурый сумрак Болота стал почти прозрачным, и видно было, как рыскают по сторонам стволы десятка тяжелых лазеров, готовые залить огнем любую подозрительную тень.

Вайцуль с силой вдавил голову Сашеньки в топь. Он-то знал, что такое лэндинг. Против целого отделения они не продержались бы и минуты.

Наконец отделение скрылось из виду. Вайцуль облегченно вздохнул и отпустил гермошлем напарника. Тот перевернулся на спину.

Боль в ноге возвращалась. Сашенька решил воспользоваться вынужденной остановкой и повторить инъекцию. В это время Вайцуль толкнул его и показал глазами вперед.

Пригибаясь, они пробежали сотню метров, когда Вайцуль снова почуял опасность.

Они вторично залегли. Вахмистр до предела напряг свои новоприобретенные способности. Так и есть — справа от них, направляясь в глубь Болота, двигалось еще одно отделение. Вайцуль отчетливо различал тепловое излучение их скафандров. И дальше, еще правее, угадывалось еще одно отделение. Вайцуль отчетливо различал такое же тепловое пятно.

«Это не на меня облава, это они Болото прочесывают», — облегченно подумал Вайцуль. Он и сам участвовал когда-то в таких облавах, только проводились они обычно по расписанию. Считалось, что пауки все равно не в состоянии рассчитать время облав.

Вахмистр, конечно, понятия не имел, что Экспедиционный Контингент получил секретный приказ министра стабильности усилить активность на Болоте. И сегодня всех, кого только можно было, привлекли к операции.

Придвинув гермошлем к гермошлему Сашеньки и понизив голос, как будто это имело значение для радиопереговоров, Вайцуль буркнул:

— Что-то сегодня людно на Болоте. Будем отлеживаться… — Они осторожно вернулись туда, где Вайцуль провалился в трясину, и легли так, что над поверхностью Болота торчали только забрызганные грязью гермошлемы. Даже на расстоянии нескольких шагов их можно было принять за болотные кочки. Потянулось томительное ожидание.

Майор Донателли со своей патрульной ротой двигался на левом фланге. С самого начала все пошло не так. Отделение суперов, которое должно было взаимодействовать с ним справа, забрело в соседний сектор. Сам Донателли и его патрульные, напротив, уклонились влево и оторвались от своих. Пауки как будто только этого и ждали.

Группа боевых пауков, вооруженных лазерами, отрезала роту от главных сил. Со всех сторон накапливались автоматчики. Донателли один взвод положил в круговую оборону, а сам с двумя другими решил прорвать еще неплотное кольцо окружения, одновременно вызывая по рации подкрепление. Лучше бы он этого не делал! Со стороны Базы подполз болотоход с тяжелым минометом и с первого же залпа накрыл взвод, оставленный для прикрытия. Несколько человек было ранено, двое убито. Вторым залпом миномет рассеял патрульных, приготовившихся к прорыву. На этом командир расчета счел свою задачу выполненной. Болотоход развернулся и уполз. В этот самый момент пауки со всех сторон атаковали деморализованный взвод. Уже не заботясь об отставших, Донателли с остатком роты двинулся на прорыв. Обычно человеческие хитрости плохо действовали на пауков, не способных к абстрактному мышлению. Но тут ему повезло. Донателли решил прорываться не вправо, где были свои, и не назад, в сторону Базы, а в глубь Болота, навстречу паукам. И этот маневр оказался успешным.

Пауки, добившие окруженный взвод, не преследовали его. Майор вел остатки своей роты по широкой дуге, огибая место боя. Иногда сквозь бурый сумрак мелькали вспышки — лэндинг, должно быть, сцепился с пауками. Время от времени навстречу попадались одиночные пауки, спешившие на помощь к своим, но с ними патрульные справлялись легко. Майор тем временем составлял в уме донесение о тяжелом, но вполне успешном бое с особо опасной группировкой противника и о смелом рейде по тылам врага. Смущало его только одно. Два-три десятка уничтоженных его ротой пауков никак не могли оправдать потерю тридцати человек, треть из которых составляли супервэриоры. Донателли даже мысли не допускал о том, чтобы упомянуть в донесении о минометном обстреле, на который можно было бы списать потери. Такого донесения ему бы не простили. Экспедиционный Контингент не стреляет по своим!

Лишь поздно вечером остатки патрульной роты вышли к Базе. Они прошли всего в нескольких шагах от Сашеньки и Вайцуля, но измученные солдаты уже не смотрели по сторонам. Большая облава завершилась.

Рабочий кабинет лидера Сената все больше напоминал жилую комнату. За последние два цикла из него постепенно исчезли аппараты связи, электронный сейф, видеоэкраны… Зато в углах появились мягкие кресла, на столе выстроились разные безделушки непонятного назначения. Подобные вещи встречались разве что у анахронистов, но, конечно, весьма досточтимого сэра Мигеля трудно было заподозрить в симпатиях к этой сомнительной компании. И все же, все же… Каждый раз, приходя сюда, министр энергетики Нодия почему-то вспоминал комнату, в которой беседовал с доктором Похья. Тот же кажущийся беспорядок, такое же обилие странных и, должно быть, старых вещей.

Тардье медленно поднялся, опираясь на подлокотники кресла, шаркая, прошел по мягкому белому ковру к встроенному в стену холодильнику, достал оттуда керамический кувшин и такой же стакан. Нодия почувствовал, как в нос ударил незнакомый резкий запах. «Какой-то экстракт, — понял он, — похоже, старик и спиртного уже не употребляет. Недолго ему осталось занимать этот кабинет. Интересно, сколько потом протянет Тардье? А главное, кто после него поселится в этом кабинете? Гонди? Или все же он, Карел Нодия?»

Лидер Сената пустым, безразличным взглядом следил за министром. Пусть видит, как сдал старик. Полезная вещь — слабое здоровье. Сегодня ему предстоял серьезный разговор с Нодией. Хорошо, если для министра он окажется неожиданным.

Нодия открыл папку, достал оттуда текст доклада и приготовился читать. Как всегда, Тардье тотчас остановил его и сказал:

— Давай покороче…

— В общем состояние энергетики удовлетворительное, — решительно начал Нодия, — хотя долговременные прогнозы меня тревожат. Мы предлагаем принять некоторые меры предосторожности…

Тардье сидел, задумавшись, и явно не слушал. С такими докладами министры являлись к нему раз в две декады, ограничиваясь, как правило, самым важным. Все знали, что лидер Сената не любит рутины, поэтому официальные отчеты писались только для того, чтобы сгинуть в его личном офисе, а все серьезные вопросы решались за несколько минут в личной беседе. Подобная система оставляла для министров кое-какие лазейки, но злоупотреблять этим не стоило. За много лет Тардье развил в себе такую интуицию, что всегда чувствовал, где и что нечисто. Поэтому министры старались не рисковать без особой необходимости.