Кассем Гото - Эльдарское пророчество
Я буду сражаться с вами против Силти и уродства двора, - ответил он наконец, взмахнув рукой в элегантном поклоне.
Не сделай ошибку, Уйшнех Эйнион, мы не сражаемся с уродством. Мы несём его с собой.
ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ первой мыслью Силти было сбежать. Когда он услышал звук первого выстрела на Площади Ваула снаружи дворца, он обвёл взглядом банкетный зал и понял, что идёт Найс, чтобы лишить его всего этого. В течение всей своей жизни Силти соперничал с младшим кузеном, который приходил позже и забирал у него всё внимание. В конце концов, и в домене Ансгара произошло то же самое.
Теперь, после того как Силти привёл Ансгар к вершине их величайшего могущества и привилегий на Каэлоре, после того, как он захватил трон ясновидца и бросил стареющего Ахирна ползать по полу в луже вина, Найс пришёл воевать, чтобы украсть у него всё это. Это было не справедливо. Словно бы сын Бедвира просто был не в состоянии видеть успех своего кузена.
Серия взрывов тряхнула банкетный зал, заставляя несколько бутылок на столе опрокинуться.
Они сразу же покатились к краю стола, а затем упали, разбившись на полу. Потрескивающие разряды энергии протянулись из стен комнаты, издавая шипение и свист от непостижимой мощи.
- Вы должны защитить дворец! – внезапно завопил Силти. Он спустил ноги с края стола и обвёл взглядом комнату, слегка качаясь от опьянения. Он видел ряд Стражей Ансгара с лежащими на столе головами, и многих других, которые умышленно избегали его взгляда. Один или два предприняли вялую попытку подняться на ноги, словно собираясь отправиться на Площадь Ваула.
- Ваша обязанность защитить этот дворец! – выкрикнул он снова, беспорядочно пытаясь найти какие-либо слова, чтобы вдохновить своих сонных и пресыщенных воинов. Вся дисциплина, казалось, улетучилась. В то время как они яростно прорывались сквозь Сентриум, захватывая всё, что там было, упущение в концентрации мало что значило для Силти; он был счастлив видеть, что его воины ни в чём себе не отказывали после столь долгих лет лишений, но сейчас, когда всё было почти закончено, он нуждался, чтобы они пришли в себя.
- Ваша обязанность защищать меня! – закричал он, осознавая, что это было самой важной и неотложной задачей. Его голос был полон настоящего чувства, и его наполняла нелепая, эгоцентричная уверенность, что его вспышки гнева будет достаточно, чтобы пробудить своих Стражей. В этот момент, он не думал ни о какой другой более возвышенной или благородной цели, чем защита его собственной персоны: он выбрал жизнь. Несколько Стражей кивнули, поднимаясь, отодвинули от себя напитки и еду, пошатываясь на ногах. Они неустойчиво раскачивались, и их глаза были мутными. Затем они медленно поклонились, словно это действие потребовало от них необычайной концентрации, прежде чем повернуться и побрести прочь из комнаты, наталкиваясь друг на друга и врезаясь в дверную коробку, когда они выходили.
В то же самое время большинство придворных Нэвир, которые присоединились к пиршеству, осторожно поднялись со своих мест и начали друг за другом покидать комнату. Силти заметил, что они неожиданно твёрдо стояли на ногах, словно бы вообще не испытывали опьянения, в течение одного момента он задавался вопросом, как они могли сидеть среди такого восхитительного великолепия и, тем не менее, отказывать себе в удовлетворении своих желаний.
Он тихо посмеялся над ними, чувствуя, как повышается его чувство юмора. Он не нуждался в них. Наименее приятные Нэвир могли убираться в свои личные покои во дворце, если они этого хотели. Они надоели, и, несомненно, были бесполезны. Они лишь снижали желание потакать своим капризам, которое установилось в зале. Они только портили дело. Кроме того, достаточно Нэвир осталось на своих местах, улыбаясь с диким выражением глаз. Прямо рядом с ним Синния потянулась и коснулась его руки, словно предлагая ему забыть о других и вновь присоединиться к ней за столом.
От наблюдения за их уходом, Силти отвлекло прикосновение Синнии, и его мысли понеслись вскачь. Несмотря на то, что его Стражи готовы были защищать его, он подозревал, что их, возможно, будет недостаточно. У Найса была способность лишать противников уверенности в победе, и он даже использовал миф о Ликосидае, чтобы заставить себя казаться другим более важным и внушительным. Это было так типично. Силти ненавидел его.
После мгновения напряжения и ярости, Силти резко рухнул в кресло, словно лишившись сил. Он наклонился вперёд и поднял первый попавшийся бокал, опустошая дымящуюся голубую жидкость одним глотком. Закидывая ноги обратно на край стола, он наколол в одном из блюд кусок тьюрейр-йуга, рассеянно откусывая роскошное и восхитительное мясо, словно вдруг позабыл причину всей этой суеты. В тот момент всё, о чём он мог думать, было то, что он был лишён таких замечательных лакомств в течение очень долгих лет во время обучения в Храме Пауков Варпа. Он не мог поверить, что ему удалось вынести бедность и тяготы жизни во Внешних Пределах.
Ударив ногой, он отправил блюдо скользить по залитому вином столу, раскидывая бокалы и графины на своём пути, и наблюдал с весёлой улыбкой, как оно колебалось на краю прежде, чем упасть на пол рядом со связанным ясновидцем. Старый эльдар заметно вздрогнул и испустил стон.
ПРИТОК БАГАРРОТА выглядел ещё хуже, чем Бульвар Кольдо. Пол усеивали тела убитых, кровь стекала вниз со статуй, которые обрамляли некогда величественную аллею, и собиралась в вязкие, густые лужи. По искусно сделанным резным фигурам из призрачной кости, которые стояли по обеим сторонам главной дороги, пробегали потрескивающие разряды энергии, и они вспыхивали, словно пульсируя тёмными тлеющими углями запретной жизни. Некоторые изображения, казалось, двигались и перемещались, когда Пауки Варпа со Стражами Эйниона проходили мимо них. Памятники словно смотрели на них. Как если бы какие-то холодные, неестественные глаза использовали эти монументы в качестве оптических стёкол и сквозь них наблюдали за происходящим.
Огромные статуи Крылатого Феникса и Урана-тар-джейна, первого Экзарха Пикирующих Ястребов на Каэлоре, стояли примерно на половине пути по обе стороны бульвара, подобно величественным колоннам, концы их крыльев образовывали грандиозную арку, под которой проходило всё движение на пути к Площади Ваула и Дворцу Ясновидца. Глядя вверх с брони Сокола на их холодные и гордые лица, Эла увидела, что они, казалось, плакали. Широкие струи тёмной, кровавой жидкости сочились из их глаз и стекали по гладко вырезанным чертам. На мгновение Эла увидела промелькнувшую картину последнего видения, в которой из её собственных глаз стекали кровавые слёзы, и вспомнила сцену пожара и уничтожения, которую она видела в глазах Найса, после того как он был побеждён Силти в Храме Паука.