Константин Мисник - Война под поверхностью
«Слава богам, промазал!» — подумал Пурис, у которого в голове внезапно зазвенело, и оттуда исчезли почти все мысли, кроме одной: «За что?» По всему телу внезапно разлилась предательская слабость, как бывает, когда чудом избегнешь смертельной опасности. Он смог лишь повернуть голову, провожая стрелу взглядом.
— Попал! — радостно закричал Седонис.
Его гарпун торчал прямо посреди морды сатка, атаковавшего Пуриса сзади. Пока сатк мотал мордой, пытаясь избавиться от неожиданной помехи, один из охотников всадил в него из карабина несколько игл. Раздосадованный неудачей сатк повернул обратно и удалился с поля боя, продолжая мотать мордой с торчащей в ней стрелой, как будто отрицая очевидное. Седонис подплыл к всё ещё не пришедшему в себя Пурису, показал ему кулак и направился дальше, чтобы отдать своей сотне приказ об отходе.
«Закрепимся в развалинах, — подумал он, — настреляем оттуда ещё с полсотни рыб и будем считать, что на сегодня мы свою задачу выполнили».
Нападавших сатков сегодня было как никогда много. Но войско Птуниса действовало грамотно, и, судя по тому, что он видел, они не потеряли ещё ни одного человека, хотя рыб уже уничтожили изрядно. Боеприпасы были на исходе, поэтому самое разумное сейчас было отходить, что он и приказал сделать.
На верхнем уровне против клотов действовал отряд колонистов с бомбами и взрывающимися стрелами. Оказалось, что великаны, бывшие в ярости или ранеными страшными бойцами, обладали хоть каким-то разумом, потому что на рожон не лезли и действовали, в отличие от предыдущих сражений, осторожно. Но, несмотря на это, они, медленно, шаг за шагом, продавливали защиту людей, не неся при этом серьёзных потерь. Лёгкие ранения в счёт не шли.
«А может быть, у них не так уж и мало ума, как я думаю. Ведь стали же они действовать по-другому. А раз так, значит, скорее всего, клоты обмениваются информацией. И существует возможность как-то договориться с ними, чтобы они больше не воевали на стороне филий. Хотя, если те воздействуют на великанов, то сделать это будет очень трудно. Почти невозможно. А вот если…»
Додумать он не успел. В наушниках шлема раздался крик, и Птунис понял, что это кричит Седонис.
— Что там опять у тебя? — спросил он.
— Проклятие, Птунис! Здесь в развалинах полно рен! Откуда они только взялись! Они нападают на нас!
— Держись, — закричал в ответ Птунис, — мы сейчас подойдём!
— У нас мало боеприпасов, — прохрипело в ответ в шлеме, — у некоторых даже пневматики разряжены. Так что поторопись!
— Поднимайтесь над развалинами, — выкрикнул Птунис, — рены не будут вас преследовать. Они не любят отходить от своих укрытий и…
— Ххха! — выдохнул в ответ Седонис, и Птунис с ужасом понял, что там началась рукопашная.
Он махнул рукой охранявшему его десятку и изо всех сил устремился к развалинам. Охрана направилась следом. Зуб, который всегда находился рядом с ним, плыл чуть позади.
— Норша, — на ходу спросил Птунис, — ты слышала?
— Да! — раздался взволнованный голос.
— Быстро выходи из колонии. Полсотни отправь вперёд, пусть заменят наших, а остальные полсотни пусть сворачивают к руинам. Там встретимся.
Вскоре он повис над руинами. Там кипела схватка. Рены выскакивали из своих укрытий, служить которыми могли любые щели, ямы или дыры, и нападали на людей. Люди отбивались ножами и острогами. Повезло тому, у кого ещё остались патроны, — тот мог чувствовать себя более или менее спокойно, хотя ни в коем случае не в безопасности. Потому что вокруг всё так и кишело от рен — этих устрашающих морских созданий.
«И как только им удалось переправить сюда этих змеюк? — подумал Птунис. — Причём незаметно, и в таком большом количестве». В том, что это сделали филии, он не сомневался ни минуты.
В свалке, царившей внизу, разобраться было нелегко. Но на раздумья времени не было, людям Седониса срочно была нужна помощь. Птунис направил своё ружьё вниз, тщательно прицелился в рену, вцепившуюся какому-то колонисту в руку, и осторожно нажал курок.
Пуля попала точно в голову рены. Змея дёрнулась, и её челюсти разжались. Обезумевший от боли колонист ударил её в шею ножом и продолжал наносить удары раз за разом, хотя рена была уже мертва. Птунис выбрал себе новую цель и выстрелил. Затем показал своим охранникам, тоже доставшим свои ружья, чтобы те переключили режим стрельбы на одиночный, и выстрелил снова. Зубу в руинах было не развернуться, поэтому он барражировал вокруг Птуниса, поводя головой из стороны в сторону и высматривая возможного врага.
Они быстро очистили от рен участок, находящийся внизу, но это была лишь малая толика. В развалинах под ними крыши не было, но ведь были руины и с сохранившимися перекрытиями. И там тоже кипела схватка. Птунис изо всех сил стремился вниз, на помощь своему другу, но он знал, что охрана его просто не пустит.
«Где же Норша?» — успел подумать он, переходя на новый участок, и тут увидел помощь.
Плывущую впереди женщину не узнать было просто нельзя — её сразу же выдавали габариты. Но, даже если бы не это, подругу Герфиса можно было опознать по ядовито-жёлтому цвету костюма, когда-то сшитому в мастерской по заказу. Когда её спросили, почему она выбрала такой цвет, ведь обычно охотники выбирают неяркие, приглушенные тона, Норша заявила, что её гидрокостюм отпугивает филий, а промысловых рыб, наоборот, привлекает. Как бы то ни было, она считалась одной из лучших охотниц колонии и всегда была при добыче.
— Нужна помощь внутри, — сказал Птунис в шлем.
Норша махнула рукой, давая понять, что поняла, и устремилась к ближайшему отверстию, ведущему в развалины. Многие командиры ещё не привыкли к говорящей связи и по привычке пользовались жестами.
Женщина скрылась внутри, и Птунис не сомневался, что там, где Норша, сейчас весело. Если бы это происходило не под водой, были бы слышны яростные крики, стоны умирающих и жизнерадостная брань. Но вода поглощала все звуки, и битва кипела в полной тишине.
Оглядевшись, Птунис увидел, как вторая полусотня свежих бойцов выдвигается вперёд и сменяет уже уставших от боя колонистов.
— Алманис и Кратис отходят, — скомандовал он. — Радис помогает Седонису и возвращается вместе с ним. Норша отходит последней.
Первая сотня стала втягиваться в шлюзовые ворота. Больше пятидесяти человек шлюз принять не мог, поэтому остальные ждали своей очереди.
Сатки стали наседать, и Радис со своей полусотней остался в строю, как ни хотелось ему помочь сражающемуся в развалинах сыну. Его поддерживали лишь хриплые крики и замечания, раздававшиеся в шлеме, издавать которые мог лишь Седонис. Причём живой. Поэтому Радис действовал почти автоматически, внимательно прислушиваясь к ругани, раздающейся в шлеме.