Эрик Найт - Выбор Кота

— По этой, — показала она.

— Есть вопросы, сестренка?

Она ловко, словно обезьянка, забралась в седло — худенькая девочка верхом на очень высокой лошади. Откинувшись, она развернула Долговязого. Возбужденный мерин отпрянул в сторону, но она знала, как заставить его слушаться.

Глаза девочки всматривались в едва различимую в темноте дорогу, скорее уверенно, чем испуганно. Она сдвинула брови:

— А кто вы такой?

Валентайн и сам порой не знал ответа.

Она взглянула на мертвого солдата, лежащего посреди улицы, а Валентайн подправил ей стремя.

— Я тот, кто приходит по ночам наказывать полицаев.

Железнодорожная станция оказалась настоящей сокровищницей всевозможного оборудования, оставленного уехавшим впопыхах «Ломаным крестом?». Валентайн обнаружил военный грузовик, а на дне его проржавевшего кузова на двойной оси — нагромождение тяжелых рам, грязных, забранных проволочными решетками окон, деревянный полевой циркуль. Однако дизельные цилиндры все еще действовали. Валентайн осмотрел двигатель, добавил машинного масла, загрузил еду и топливо. При этом он постоянно был начеку — не идет ли патруль.

«Джеков», судя по всему, снабжал «Ломаный крест» либо они воровали у него. Повсюду валялись маркированные ящики. Он прочел надписи, светя себе подаренным Рю камнем. Он легко помещался в ладони, и его можно было вертеть как угодно. Вал нашел ящик с гранатами и еще один — с «зажигалками». Сплав алюминия с оксидом железа, если его накалить, сваривал металлы и был излюбленным зажигательным веществом для наиболее изощренных полицаев. Валентайн позаимствовал у мертвых гарнизонных бойцов карты, ружья и патроны и сел за баранку грузовика, вглядываясь вперед сквозь протертое им лобовое стекло, забранное проволочной сеткой.

Тронувшись с места — не слишком уверенно поначалу, поскольку подобные механизмы ему были непривычны, — Дэвид постарался приноровиться к допотопному грузовику так, как привыкал бы править лошадью.

Валентайн так никогда и не узнал, что его неспешный автопробег по Северной Небраске стал местной легендой. Он избегал встреч с патрулями и Жнецами, а потому держался в стороне от территории севернее Линкольна, контролируемой Номером Первым. Он крался по боковым дорогам, огибая район, где господствовал курианин, грог и человек. Он останавливался на уединенных фермах, меняя ружья и патроны на еду и ночлег.

Местные жители не задавали лишних вопросов, но с готовностью рассказывали ему о своих бедах. Он уничтожил досаждавшее маленькому селению гнездо гарпий, обосновавшихся в старом Уэйн-колледже, подпалив их насест. И устроил засаду на шайку головорезов из беглых солдат, которые промышляли, разъезжая на двух автомашинах, когда те остановились на ночлег. Он убил одного из дезертиров, отправившегося в овраг облегчиться, надел его шляпу и, прежде чем его сообщники успели подняться с места, расстрелял их в упор.

В конце концов Валентайн уступил грузовик, позаимствованный в Брокен-Боу, нескольким объединившимся в кооператив семьям, которые поселились в живописном месте севернее Блэра. Снова на своих двоих он отправился к руинам Омахи.

От Омахи остались только обгоревшие остовы зданий. Пригороды разорены, внутренние районы — сплошные обугленные развалины. И все, что находилось к югу от города, между Каунсил-Блафс и Папильоном, сровняли с землей ядерные воздушные и подземные взрывы, направленные против командной базы прежних Военно-Воздушных Сил Стратегического Назначения, находившейся в Бельвью. Валентайн собирался объехать руины по старому шоссе 1-680. Но тут Судьба сдала ему одну из тех козырных карт, что круто меняют жизнь.

Расположенный в безлюдной лесистой долине Миссури транспортный узел Старого Мира — ныне лишь жалкая тень того, что он представлял собой прежде. Остов Вудменовского центра, где когда-то делались карьеры и процветала коммерция, возвышается над разрушенными стенами и снесенными крышами. Так же как и другой ее товарищ по несчастью в Миссури город Сент-Луис, Омаха теперь место обитания разрозненных групп грогов и всякого людского отребья. Город и его окрестности были отданы на откуп племенам грогов в обмен на их помощь курианам во время Поражения, и гроги обустроили его на свой вкус. Контроль над жизненно важными коммуникациями — железнодорожными мостами, речным транспортом — перешел к Квислингам из Каунсил-Блафса. На восточном берегу, в кирпичном, девятнадцатого века здании Старого рынка обосновался местный людской сброд: хулиганы и спекулянты, занятые, возможно, второй древнейшей профессией — поставлять товар тому, кто способен за него платить. Но даже это змеиное гнездо, расположенное чуть южнее того, что осталось от Хартленд-ского парка, теперь подумывает о переезде на новое место — ходили слухи о драках за район обитания между грогами и высокими, хорошо вооруженными людьми. Гроги убрались из города.

Это на руку людям. Но потопленная недавно баржа с грузом контрабанды и гибель всей команды заставили гангстеров Старого рынка насторожиться. Квислинги смотрели сквозь пальцы на контрабандистов, снабжавших их отдельными предметами роскоши, доставляемыми из других районов страны, а гроги, обитавшие в руинах, зависели от поставок оружия. И поскольку бойцы свободных зон были слишком далеко, чтобы совершать такие броски ради уничтожения нескольких баррелей рома и виски, то контрабандисты невольно задумались, уж не планируется ли операция по их искоренению.

Кто-то, без сомнения, начал игру за контроль над городом. И игру не на жизнь, а на смерть.

Валентайн находился в северо-западной части города, возле одного из многоуровневых крытых торговых центров Старого Мира. Теперь его цементные стены были покрыты зеленовато-черным налетом и изъедены дырами, словно гнилой зуб. От него на полмили несло гарпиями, так что Валентайн предпочел обойти здание стороной.

Он хотел наверстать упущенное время, поэтому шел не прячась, с автоматом, угрожающе выглядывающим из-за плеча, изрядно потея под теплым сентябрьским солнышком. Валентайн миновал густо заросшую площадку, некогда представлявшую собой поле для гольфа в городском парке, и направился к расположенной посреди раскинувшейся здесь рощи парковке, к западу от которой виднелась прохудившаяся крыша кегельбана.

Валентайн дошел до протянувшейся с востока на запад дороги, не хуже и не лучше тех, по которым ему уже приходилось идти, усеянной ржавыми останкам автомобилей, среди которых кое-где, в нагромождении обломков, свили себе гнезда змеи. Валентайн уловил зловоние, присущее полю боя, — запах гниющей на солнце плоти.