Олег Марин - Порог резистентности [СИ]

Что такое синие сосульки, никто не знает. Даже неизвестно – растения это или что-то другое. А следовательно, никто не может знать, каким образом они действуют на организм человека. Например, могла ли съеденная сосулька вылечить одного глупого журналиста от холодовой аллергии? Почему нет. Недаром на Земле до сих пор существует великое множество всяческих методов лечения, которые официальная медицина считает шарлатанством, а люди – чудом. Та же гомеопатия – подобное лечится подобным, не так ли? Тогда почему сильнейший холодовой шок, превращение человека в ледяную статую не может сделать его невосприимчивым к холоду. Собирался честно помереть, а вместо этого стал здоровее, чем был.

Хорошая логическая цепочка, сказал он себе. Вот только вопрос на миллион кредитов: каторга существует не первый год, обычай жрать сосульки возник не вчера, так почему до сих пор никто из прошедших испытание не обнаружил в себе каких-то особенностей? Если ты, аллергик, вылечился, то обычный человек должен стать… ну, кем-то вроде супермена, способного голышом бегать по этой проклятой богом планетке.

Так потихоньку он и добрался до бараков, чтобы начать жизнь в новом статусе.

Позже, в частной беседе с Гроссом он обмолвился о сосульках. Мол, какой материал пропадает. Провести бы серьезные исследования, набрать добровольцев. Написать статью "Синие кристаллы как панацея от…" От чего? Ну, вот и выяснили бы отчего.

Гросс глянул как на убогого. "Не о том думаешь, Жмур. Кому тут нужны твои исследования?" – "А как же твоя проницательность? – поинтересовался Тимур. – Разве это не результат крещения синей сосулькой? Не самый плохой обмен – рука на проницательность". "Нет в сосульках этих ничего такого, – отрезал Гросс. – Никто еще в снежного человека на Фригории не превратился, а если один болезный журналист проапгрейдился до общего уровня, так что в этом особенного? Повезло тебе, я так думаю. Вместо того чтобы ерундой маяться, лучше бы придумал, как свалить из этой проклятой дыры".

Тема побега регулярно фигурировала в их разговорах с Гроссом. Но со временем жизнь мало-помалу устаканилась, и это скорее превратилось в привычку. Подобно тому как в уме Ларин продолжал писать очерки о тех, кто прозябал на Фригории рядом с ним. По крупицам собирал информацию об их прошлом – вспоминать о Земле здесь было не принято. Бесплодное занятие, позволявшее скоротать дни и разнообразить монотонную постоянную борьбу за выживание. Тимур давно распростился с надеждой использовать эту информацию в будущем.

Зима добила его. Перепрошила мозг, так чтобы и думать забыл про творчество и счастье. В какой-то момент Тимур обнаружил, что разучился улыбаться – мышцы просто отказывались работать таким образом. Хмурая складка между бровей – вот это было привычно. На Фригории пришлось делать много такого, о чем и помыслить было невозможно в прошлой, благополучной жизни. Единственная черта, через которую он так и не переступил – каннибализм. Лучше уж сдохнуть, чем прикоснуться к человеческой плоти, которая была в ходу у некоторых каторжан. Разбрасываться органикой здесь считалось непозволительной роскошью. Принять он это не мог, хотя умом, конечно, понимал.

"Если припрет, все что угодно жрать начнешь, – сказал ему на это Гросс. – Главное, никогда не сдаваться. Даже если это противоречит здравому смыслу, даже если ты слабее. Сдался – ты труп".

Смотрящий интересовал его больше, чем все каторжники вместе взятые. Тимур считал Гросса в некотором роде товарищем по несчастью. Он, как и Ларин, загремел на Фригорию не за разбой или убийство, а за убеждения. С аутерами у него тоже были свои счеты.

К началу эры снеговиков Гросс находился на пике карьеры. В той жизни он был профессиональным игроком. Игра была его единственным и главным занятием, приносящим деньги и независимость.

Еще в детстве один из многочисленных ухажеров его матери показал Гроссу пару карточных фокусов и подарил новенькую блестящую колоду, чтобы малец не вертелся под ногами. Мальчишка часами сидел над картами, оттачивая технику. К четырнадцати годам он не только виртуозно показывал классические фокусы, но и придумал несколько своих. Шансов разгадать фокус не оставлял никому. Карты летали в его руках настолько быстро, что он с легкостью обводил вокруг пальца даже самых опытных игроков. Свою взрослую жизнь он начал с работы крупье в казино.

Увидел, как играют в бридж, и загорелся. Сперва учился сам, по книжкам, затем решил найти учителя. Упорства Гроссу было не занимать. Целый месяц по пятам ходил за чемпионом Европы по бриджу. Выстаивал под окнами. Готов был исполнить любую услугу. "Брось, – говорил мастер. – Это тебе не фокусы показывать. Тут нужно думать стратегически". Но через полгода впервые похвалил. Игра приносила колоссальное удовольствие и деньги. Как только Гросс стал выигрывать больше, чем зарабатывал в казино, он ушел с работы. Гросс был молод и бесшабашен. Легких денег вдруг оказалось не просто много, а немерено. Казалось, они никогда не закончатся. Гросс тратил их бездумно, и оттого временами жил как Крез, а временами не хватало даже на еду.

Потом были покер и нарды, го и шахматы. Каждая новая игра – словно непокоренная вершина. Он ставил перед собой цель и шел к ней, пока не достигал в игре совершенства. Одно за другим досуха выжимал крупнейшие казино. В конце концов игорные заведения ближайщих секторов закрыли для него свои двери. Он начал ездить по всему миру и мотался до тех пор, пока не стал почетным обладателем "черной карты". Его фотография находилась в базе данных даже самых захудалых казино. Услышав имя Гросса, владельцы и менеджеры игорного бизнеса вздрагивали, словно увидели призрака.

Он стал играть против других таких же игроков. Теперь именно за ним желторотые юнцы ходили толпами, прося взять в ученики.

Игра перестала приносить удовольствие, но остановиться Гросс уже не мог. Большие выигрыши перестали радовать, а серьезные проигрыши не огорчали. Он продолжал играть просто потому, что больше ничего в этой жизни не умел. Но когда на сцену вышли аутеры, он понял – вот она, новая вершина.

Гросс задействовал все свои связи, чтобы стать первым в мире чемпионом в азартных играх аутеров. Потянул за нужные ниточки, проиграл солидную сумму правильному человеку, чтобы подобраться к своей вершине. Но вскоре выяснилось, что нет ее, вершины этой. Мираж. Не играли снеговики в игры, даже понятия у них такого не было.

Гросс был шокирован этим фактом не меньше чем фактом самого существования аутеров. Но сдаваться было не в его правилах. Он предложил обучить одного из представителя аутеров бриджу и провести товарищеский матч – в целях укрепления межрасовой дружбы и сотрудничества. Все, вроде бы, складывалось удачно, освещать исторический матч собрались представители всех имеющихся на планете СМИ. Гросс потирал руки в предвкушении ослепительного триумфa и вечной славы…