Майя Астахова - Время ожидания

Потом исчезли демократы, еще через полтора года доремонтировали, наконец-то, универмаг – но спокойствия это не прибавило.

– …Ты мне еще за Югославию ответишь, сволочь сионистская! И за Ирак, сука! – надсаживалась злобного вида старуха, пытаясь достать сухонькими лапками человека, нисколько не напоминающего ни Клинтона, ни Буша-младшего – скорее уж, нищего, мотающего свой «срок дожития» на скудные гроши.

Тот тоже оказался идейным, и за Ирак с Югославией уж всяко отвечать не желал.

– Убери свой «Майн камф» с прилавка, ты, старая ведьма! Ишь, разложил товар купец! – хрипло рычал он на старуху. – Р-развели фашистов в России, Сталина на вас всех нет!… Перестрелял бы вас, монархистов поганых, к чертовой матери – и все дела!

Публика – по крайней мере, гостинодворцы-завсегдатаи – тоже не желала оставаться безучастной к скандалу: она поделилась на два лагеря, и вот-вот могла вспыхнуть большая потасовка, когда все участники уже забывают и поводы, и причины – а видят маячущую перед глазами ненавистную харю, которую надо – обязательно, непременно, сейчас же! – загасить кулаком.

Вита замутило, он как можно быстрее вышел на Садовую, оставив политические разборки тем, кому они были нужны и интересны. Сейчас было примерно четыре, и следовало если не поторапливаться, то, по крайней мере, идти быстро.

Проходя мимо Апраксина двора, Вит почувствовал неудержимый голод. Он не хотел останавливаться около торговых рядов – и все же пришлось.

К счастью, родители, приехав к нему с визитом в «интернат», выделили немного карманных денег. На пирожок, по крайней мере, хватит – и даже не на один.

– Пожалуйста! – ухмыльнулась дряблым лицом продавщица – толстая баба в белом, но плохо застиранном халате. – Тебе сосиску в тесте печеную или жареную?

На прилавке неаппетитно стояли приоткрытые упаковки горчицы и кетчупа, причем горчица больше походила на какую-то просроченную мазь, а потеки кетчупа на пластмассовой бутылке напоминали загустевшую кровь.

Вит посмотрел вниз – около самых ног продавщицы деловито суетились две крупные жирные серые крысы. Они уплетали крошки, оставшиеся от пирожка, и, кажется, намеревались потребовать добавки – а коли не дадут, то они и сами смогут взять.

Одна из крыс встала на задние лапки, и, не прекращая есть, уставилась на Вита, поводя усами.

– Так какую сосиску-то? – вновь поинтересовалась баба. – Или – беляш?

– Никакую… – сдавленно ответил Вит и поспешил отойти от лотка как можно дальше.

Голод как-то пропал сам собой. На Сенной площади было многолюдно – как всегда. Вит прошел мимо продувных харь, держащих под полой плакатики: «Куплю золото и ценности по хорошей цене!» Около перехода его едва не поймала за руку наглого вида девица, сунувшая только что не в лицо юноше пластиковую карточку:

– Мы проводим рекламную компанию!… Вы можете выиграть холодильник и музыкальный центр! – затараторила она.

Неподалеку стояли остальные «рекламщики» довольно грозного вида – несчастный, который клюнет на карточку и потом не захочет отдавать денег на «розыгрыш приза», мог вполне поплатиться своим здоровьем.

Вит миновал декоративные тележные колеса и скамейки, усиженные бомжами – видимо, родными братьями тех, что обитали на Марсовом поле. Он бросил взгляд на странного вида усеченную колонну – монумент мира на бывшей площади Мира. Колонна была подарена городу к славному юбилею, и на ней было изображено слово «мир» на самых различных языках. Правда, никакого умиротворения в души сей памятник не внес – от слова «сахар» во рту, как правило, сладко не бывает.

Юноша свернул на Московский проспект. Конечно, было искушение заглянуть домой, и там ему, скорее всего, обрадовались бы – но сейчас он упорно стремился дальше, туда, где мерно протекают черные воды Обводного канала. Говорят, каждые десять лет в этом месте случается настоящая эпидемия самоубийств – и не все, кто кидается в воду, совершают это из-за несчастной жизни или несчастной любви. Некоторые и вовсе не осознают, что творят.

Виту было неизвестно, сколько усилий приложила «Третья Стража», чтобы избавить людей от этой напасти. Но не помогало ничего: ни заклинания, ни небольшое, но действенное внушение милицейским постам усилить контроль над опасным районом. Конечно, многих удалось откачать, а кое-кого – и порасспросить. И каждый раз история с Пророчеством получала новое подтверждение.

Юноша даже не слышал об этом. Он просто знал, что должен пойти на зов, что это – его предназначение, и все остальное – побоку. И поэтому упорно брел по Московскому – к «Технологическому» и дальше, дальше, к мосту через Обводный.

Вит обогнул небольшой скверик около Фонтанки. Сейчас там было пусто – впрочем, как и в любом уютном и приятном для нормальных людей месте города. Нормальные люди стремились сегодня разойтись по домам, и сделать это как можно быстрее. Прочие же, наоборот, словно почувствовали в воздухе какой-то запах, который привлек их внимание – и слетались сейчас на этот запах. Словно мухи на падаль.

На одной из скамеек сидела толстая ворона. Через мгновение к ней присоединилась еще одна – птицы не каркали, сидели молча, пристально рассматривая Вита черными бусинками-глазами. И от такого взгляда юноше сделалось не по себе.

Рядом прошли, куда-то спеша, несколько человек – ни один из них не обратил внимания на сидящих на скамейке птиц. Да и вороны не собирались улетать – похоже, что здесь им было вполне спокойно.

Вит прошел мост по сигналу светофора и побрел дальше, никуда не сворачивая. Нельзя было сворачивать, нужно было идти прямо. Хотя подлые мыслишки нет-нет, да и возникали в его сознании – а что случится, если он отправится домой? Да ничего не случится? Навестит родителей. Потом ему, конечно, учинят разнос в «Страже» – но не слишком сильный. Он же слышал все эти разговоры – о собственной тяжелой болезни после возвращения с кромки. Сергей Викторович и остальные думали, что он спит – а он не спал и все слышал. Тоже мне, великие маги, можно и их при желании перехитрить… Так что – ничего ему не будет…

И вообще – ничего не будет! И поэтому – вперед, мимо артиллерийского училища, мимо огромной таблицы Менделеева и башенки с часами, мимо Технологического и метро – вперед! Иначе и в самом деле не будет ни-че-го!

Не хватало воздуха. Ему хотелось закричать, чтобы эти люди, бредущие с ним по улицам, остановились, опомнились и прекратили тот бред, в который уже начал сползать город. Внезапно нахлынула духота, Вит вынужден был замедлить свой путь, а потом и вовсе остановиться, чтобы чуть-чуть передохнуть.

Интересно, а на кромке тоже чувствуется приближение кошмара? Почему-то Вит был уверен, что так оно и есть. Двум мирам нельзя так близко подходить друг к другу, прорыв реальности будет означать гибель не только Петербурга, но и его двойника на кромке. Интересно, как там сейчас студент, которого зовут Олегом? Ведь тогда он искренне хотел ему, Виту, помочь – просто они друг друга не поняли.