"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева
М-да. Простая беседа помогла бы развеять все сомнения, но нет — побои гораздо эффективнее. Сломали девочке жизнь.
— А часто ты мужчин целуешь? — задала я ей ещё один провокационный вопрос. Очень уж глупо всё получалось, может, я что-то не так поняла?
— Как можно! Нет, в первый раз! Уж больно Сэм красивый… Я как увидела, так сразу и влюбилась! — прохныкала Лили, а я шумно вздохнула. Ладно, одной проблемой меньше — ребёнок нам пока не светит, и это уже хорошая новость!
— Тогда так. Как только у тебя пойдут крови — принесёшь, покажешь. До этого момента мы отложим наш разговор. Спи, завтра рано вставать!
Пальцы мои уже закончили пришивать мех, и я потушила свечу, устраиваясь на жёстком полу. Мех приятно щекотал кожу, а укрылась я своей шубкой, подложив под голову подушку, которую я не пожелала отдавать Бри вместе с кроватью. И сразу же провалилась в сон.
* * *
Чайки громко орали, низко летая над водой, и носились друг за дружкой стаями. С озера дул сильный, но на удивление тёплый ветер. И вообще, у меня складывалось такое ощущение, что зима здесь и не собиралась заявлять свои права. Низкие тучи висели над городом, но из них не ожидался ни снег, ни дождь. Природа словно замерла в вечном ноябре.
Я шла, будто бы проглотив линейку, с неестественно ровной спиной. Плотные завязки накрахмаленного чепца ощутимо давили на нежную кожу под подбородком, и это побуждало держать голову ровно, задрав её выше уровня простых смертных. Из-под головного убора не выбивалось ни волосинки — Бри собственноручно спрятала любой намёк на мой цвет волос, а рыжие брови закрасила угольком. «Принцесса? Нет, Королевна!»
Руки пришлось чинно сложить на подоле платья, чуть ниже пояса, и мои затянутые в кожаные перчатки пальцы то и дело теребили бархатный мешочек, висящий на поясе. Сегодня я надела белую шубку, а плащ пришлось отложить до лучших времен, пока не закончу его переделку.
Косточки корсета впивались под лопатками в худую спину, и я совершенно не понимала, как умудряется леди Бри при всём таком обмундировании двигаться естественно и выглядеть так, будто только что сошла со страниц глянцевых журналов.
В отличие от шумных улиц около рынка тут было пустынно и тихо. То и дело по широкой части дороги проезжали кареты и открытые экипажи, в которых чинно сидели леди и джентельмены. Те же, кто в такую погоду отважился прогуляться, редкими парами ходили вдоль набережной туда-обратно и беседовали, изредка скармливая чайкам крупные куски хлеба.
— Леди Бри, зачем мы уже третий раз обходим набережную? Чего здесь такого интересного? — не утерпела я и тихонько спросила свою спутницу.
— Мы выжидаем, — коротко ответила она. — А ты обзаводишься полезными связями.
Я кивнула и улыбнулась пожилой матроне, которая шла, поддерживаемая под руку высокой девушкой, вероятно, дочерью. Обе были одеты изящно и со вкусом. На девице был такой же чепец, как и на мне, и я немного успокоилась. Он надёжно прикрывал уши и защищал голову от ветра.
Наконец, где-то вдалеке часы пробили полдень, отстучав двенадцать раз, и на противоположной стороне улицы открылась дверца под скромной вывеской «Аптека». Бри, не медля больше ни секунды, потянула меня наперерез экипажам ко входу. Едва низенький упитанный человечек скрылся в помещении, мы последовали за ним.
После тусклого уличного света аптека казалась тёмной и загадочной. В нос сразу ударили едкие запахи. Я различила уксус, фенхель, жасмин и ещё что-то яркое, но непонятное. Три стены были уставлены полками, на которых теснились пузатые флакончики, глиняные кувшинчики, деревянные ящички. На прилавке перед хозяином стояли три вида весов: от больших до самых крошечных. Тут же стояли две ступки с пестиками и деревянная воронка, ещё какие-то инструменты тускло поблёскивали в полумраке, отражая пламя ярко горящих свечей.
— Добро пожаловать, леди, — вежливо пропел аптекарь и улыбнулся. Он был лысоват, и вся его фигура словно состояла из кругов. Пухлые пальчики с круглыми ногтями, круглые стёклышки на носу, гладкая лысина на макушке и круглые пуговки на жилете создавали ощущение чего-то доброго и плавного. — Чего желаете в моей скромной лавке?
— Здравствуйте, господин… — Бри сделала паузу, вопросительно глядя на торговца.
— Меня зовут Томас Штейн, — представился он, с достоинством улыбнувшись и блеснув стёклышком.
— Господин Штейн, — любезно обратилась к нему моя напарница. — Я привела к вам свою подругу, леди Джейн. У неё слабость и истощение после болезни, и нам надо помочь ей преодолеть упадок сил. Посмотрите, какая она бледная и худенькая. Кожа да кости остались! Моя матушка послала нас к вам.
И леди Бри улыбнулась настолько лучезарно, что аптекарь Штейн даже забыл закрыть рот. Спохватившись, он поправил очки и начал перечислять:
— Да, по бледному лицу леди видно, что болезнь истощила соки и нужно мягко укрепить желудок и нервы, а ещё добавить крови силы и скорости. Тут не годятся резкие средства. Я бы прописал вам нечто сладкое, тёплое и умеренно сдобренное редкими порошками. Хм…
Разговаривая, господин Штейн резво забегал между полками, вставая на деревянную лесенку и ныряя под прилавок. Наконец, он достал несколько пузырьков и солидный кулёк из грубой бумаги и выложил рядом с весами.
— Солодка, алтей, анис, — бормотал он, отмеряя ложечками травы и складывая в миску. — Щепотка корицы, рюмочка вина, настоянного на валериане.
Его пухлые пальчики споро создавали лекарственную смесь. Он метнулся в угол прилавка и взял чугунный чайничек, стоявший на металлической подставке, под которым тлела толстая свеча. В миску полился кипяток из узкого носика и аптеку наполнил аромат трав и пары алкоголя.
Он помешал варево ложечкой, принюхался. Пока отвар настаивался, выбежал из-за прилавка и принёс нам два высоких деревянных стула, придвинув их к столешнице. Жестом предложив присесть, снова вернулся на своё место и перелил содержимое миски в высокий серебряный кубок.
А потом, хитро посмотрел на Бри, которая не спускала с него глаз, открыл бумажный кулёк, дождавшийся своего часа, и благоговейным жестом высыпал на крошечные весы две ложечки крупитчатого коричневого сахара.
— А это главное лекарство — сладость тростниковая. Чистейший южный сахар из-за моря, остался из довоенных запасов.