Алексей Кривошеин - Самоучитель для бога

Вдруг вспыхнул свет. Егор зажмурился. В голове нарисовалась картинка: бабушка Милли стоит у двери в ванную и что-то бормочет под нос.

«Войди же! Скорей открой дверь и войди! — мысленно закричал ей Егор. — Ну пожалуйста, зайди!»

Бабка отвернулась, словно передумав, шагнула к себе в комнату.

«Стой! — мысленно приказал Егор. Бабка вздрогнула и остановилась. — Повернись и открой дверь! — отдал Егор новую команду. Голова загудела от прилива крови. Бабка замедленно повернулась, старческая рука легла на ручку двери. Сердце в груди екнуло. Неужели он может управлять людьми? Мысленно заорал во всю мочь: — Открывай дверь!»

Бабушка медленно открыла дверь, и вот уже он видит ее наяву.

— Ой ты, свят, свят! — воскликнула Милли. Ее глаза расширились, рот раскрыла так, что свободно влетела бы ворона. Испуганно пискнув, бабка пулей вылетела из ванной. — Егор! Чево же ты молчишь, что там? — Егор видел, как она перекрестилась, начала причитать испуганно. — Я думала, тебя и дома-то нет! А он мыться удумал! Хи-хи-хи!..

Не слушая дальнейшие причитания бабки, Егор осторожно повел невидимую камеру вдоль ванной комнаты. Егор увидел пол, край ванны, а потом… Если бы его рот был свободен, он закричал бы от удивления. Вместо воды его окутывала странная прозрачная субстанция, застывшая, словно эпоксидный клей. Его будто завернули в кусок резины. Ощущение такое, что он в коконе. Твердой, неподатливой резины. Цвета, которые присутствовали в зелье, растеклись странными разводами вдоль кокона. Красный собрался у сердца, зеленый обнял ноги, ажелтый прикрывал живот. Остальное пространство кокона было прозрачно!

— Егор?! — Бабку тем временем насторожила подозрительная тишина за дверью. — Ты чего молчишь? Егор!

Я зайду?

«Да заходи же, дура старая!» — почти закричал Егор, но застывшая субстанция не позволила ему открыть рот. Похоже, когда заснул, основательно сполз в воду, только нос остался на поверхности. Еще чуть-чуть — и захлебнулся бы!

Милли наконец зашла в ванную и растерянно хлопала глазами.

— Ты чего это? — спросила она. От удивления ее обычное многословие испарилось.

Егор покраснел от натуги, пытаясь высвободить рот, но так и не смог молвить ни слова. Поэтому он ограничился тем, что просто поморгал.

— Батюшки-светы! Огради, не лиши заступничества, — пробормотала бабка и перекрестилась. Потом любопытство взяло свое, и она осторожно дотронулась до кокона. Егор вздрогнул. Такое ощущение, что пальцы бабки коснулись кожи, хотя со стороны отчетливо видел почти двадцатимиллиметровую толщину прозрачного кокона.

— Что с тобой случилось? — спросила Милли. Егор молчал. — Пойду Ваню позову! — нашлась она и выскочила из ванной.

Егор вздохнул с облегчением. Наконец дело сдвинулось с мертвой точки. Вдвоем, глядишь, придумают, как его спасти.

— Ваня! Там с Егором беда! — услышал он причитания бабки.

— Что такое? — резкий голос соседа.

— Идем! С Егором беда! — тянула его бабка. Егор услышал шаги, над ним склонились две головы.

— Ничего себе! — поразился Иван.

— Чево делать-то? — запричитала бабка. — Надо в милицию звонить! Или спасателям! Нынче, я слыхала, спасатели есть! Всем помогают!

Егор одобрительно заморгал. Спасателей, милицию, кого угодно, лишь бы помогли! Чем дольше находился в коконе, тем больше чувствовал, что ему трудно дышать. Каждый вдох дается с трудом. Рот залеплен намертво, а носом воздуха забирается меньше, чем ртом.

— Давай-ка его поставим! — предложил Иван. — А то на спине лежит, чего доброго, захлебнется соплями!

Егор возмущенно засопел. Иван наклонился над ним, Егор почувствовал, как крепкие руки обхватил и его. Потом пол и потолок поменялись местами, в опасной близости и с настораживающей скоростью мимо пролетел косяк.

— Крепись, парень! Мы с тобой! — услышал Егор бодрый голос.

Кряхтя и отдуваясь, Иван вынес кокон в прихожую и поставил прямо напротив входной двери. И отступил на шаг, любуясь содеянным. Бабка суетилась рядом.

— Славное бы из тебя украшение получилось! — заметил Иван, довольный своей работой. — Слухай, бабка! А может, не будем… того… спасателей звать. Пусть так стоит! Красиво! Куча баб сбежится на такое чудо поглядеть…

— Да ты чего, Вань! Он же помрет от голоду! Вишь, рот заткнут! — испугалась бабка.

— А мы ему дырку просверлим и будем через трубочку кашками поить! — нашелся Иван. — А? Как тебе идея?

Иван рассмеялся громовым голосом. Крепкая ладонь хлопнула Егора по плечу, кокон закачался и едва не упал.

Сосед сказал:

— Не дрейфь, парень! Шутю я! Сейчас кого-нибудь вызовем… Или сами!

В прихожей раздался звонок. Иван обернулся. Егор тоже таращился на дверь.

— Кого еще черт принес? — пробормотала бабка.

— Ща поглядим! — Иван шагнул к двери и распахнул ее во всю ширь. За ней обнаружилась Ирина, хозяйка Егоровой комнаты. Егор застонал и страдальчески возвел глаза. Только ее здесь не хватало.

— Здравствуйте… мне Егора… — начала Ирина. Она жизнерадостно впорхнула в прихожую и остановилась, словно налетела на невидимую стену. — Ой! Что это?

— Это Егор! — объяснил Иван.

— А что с ним? — удивилась Ирина. Она шагнула ближе, глаза округлились.

— А ты его спроси! — усмехнулся Иван.

— Ого! Какой у него… — Ирина беззастенчиво наклонилась и принялась разглядывать что-то в середине кокона. — Ничего себе! Никогда бы не подумала…

Ирина протянула руку, и Егор почувствовал прикосновение к животу. Хотел закричать возмущенно, но проклятый кокон по-прежнему держал рот на замке. Вместо этого покраснел, словно барышня, услышавшая пошлость. — Да это просто кокон такой эффект дает! — услышал Егор ревнивый голос Ивана. — А баской парень-то! — влезла сбоку бабка. — Я вот, помню, мужа своего первого… Хотя нет! Это у второго… Егор только и делал, что отчаянно сопел. Все трое . продолжали беззастенчиво разглядывать его достоинство. Сосед пробурчал недовольно:

— Чего особенного?! Не видали, что ли?..

— Красиво! — прошептала Ирина.

— Да-а! — согласилась бабка.

— Так ведь все равно не воспользоваться! — захохотал Иван и постучал по поверхности кокона. — Не добраться!

Лучше бы обратили внимание на свободный… так сказать…

Сказал и смутился. На бабку с Ириной его слова не произвели никакого действия.

— А может, его как-нибудь ножичком можно расковырять? — задумчиво проговорила Ирина, неотрывно глядя на Егора. Тот мычал, вращал глазами, но никто не обращал на это внимания. Ирина протянула: — Бедный, мучается!

— У меня от мужа первого пила осталась! — вспомнила бабка. — И гвоздодер. Может, как-нибудь…