Стас Лабунский - Чернобыльская рокировка
— Или привык трупы обшаривать, там метода другая, — возразил Стилет.
Поправку принимаем. Рассказал об утреннем разговоре. Пика меня не понял.
— Он на нас сезон охоты открыл, а мы ему советы умные будем давать? — возмутился казначей.
— Умные люди давно сказали: «разделяй и властвуй». Пусть они между собой грызутся, отношения выясняют. А мы завтра шесть или семь добытчиков на работу выведем. С десяти процентов прибыли в нашу пользу, они не обеднеют, а мы с такого количества резко поднимемся. Наша задача — тропу через периметр пробить. Мы раньше с Кордона вертолетами отправляли, сейчас приборы навигационные не работают, надо что-то другое придумать. Нам любой вариант надо отрабатывать. Нашу долю реализуем через синдикат «Сталкер». Цену приличную возьмем.
— Эй, а как в бандиты попасть? — влез в разговор упавший с лестницы.
— Это несложно. Одеваешь черную куртку, выпиваешь стакан водки, подходишь к первому попавшемуся сталкеру, и обосновываешь ему, почему он тебе по жизни должен. Разводишь его, как кролика. Удалось, бандит. Не удалось, пошел на вторую попытку. Мы тебя завтра в баре оставим. Постарайся Скрипу понравится. Новость узнай первым.
Рассказал я им, как Фунтик рабочих вербовал. Пика призадумался.
— Здесь это не пройдет. Народ возмутится и правильно сделает. Вдобавок рабский труд неэффективен. При Сталине все лагеря золота меньше давали, чем старательские артели после него. А народу в них было в тысячу раз меньше. А рабов еще надо охранять, охрану кормить, одевать, вооружать. Деньги платить. Невыгодно. Зона такое место, где можно и самому поработать. Мы с вами сегодня самые высокооплачиваемые носильщики в мире. Взяли винтовки, отнесли в бар, получили годовую оплату среднего рабочего.
— И вечную любовь бармена. Интересно, он нас всегда всех будет завтраками угощать? — заметил Стилет. — Или мысль у него тайная есть?
— Товарооборот мы ему увеличили, это факт, — сказал я.
Посмеялись, пошли с обходом. До башни дошагали, наверх полез. Внутри темно, лесенки между этажами без ограждений, бочку с бензином кто-то хозяйственный припрятал наверху, пришлось обходить. Забрался под самую крышу, огляделся, вот он, железный ящик долговременного хранения. Артефакт и три аптечки. Рядом выстрелы к гранатомету и автомат резервный. «Пружина» просто так лежит. Повезло. Ствол за спину, вниз спустился. От лагеря наемников пара очередей донеслась. Патруль показал, что клан не дремлет. На войне, как на войне.
Решили до темноты работать. Дорога домой короткая и безопасная, что время зря терять. Впереди Барьер, позади вообще самое обжитое место Зоны. Делай, что надо, спокойно, только в аномалии не лезь.
Завтра решили иначе силы распределить. Парни здесь будут, а я на «Росток» пойду. Ружье Фоме надо доставать. Заждался человек.
Взрывы изредка доносились, но нас это не беспокоило. Дело житейское. Для того минные поля и ставят, чтоб было, где в футбол играть. Что мне ночью спать не даст, не знаю, но днем сончас, при моей везучести, непременно надо сделать. Легли рядом с пострадавшим и уснули. Разбудил галдеж. Сталкеры домой захотели, устали.
Забрали мы остаток винтовок.
— Не передумал в бандиты идти? — спросил инвалида с подвернутой ногой.
Тот головой закивал, хочет и даже жаждет. Как всегда, «Калашников» кургузый, обрез за спиной, ПМ за поясом. Убожество полное.
Дал ему автомат, до которого он два лестничных пролета не дошел.
— Этот металлолом продашь, кому хочешь. Серьезный человек начинается с оружия. Два дня со Скрипом и Информатором в баре просидишь. За Сержантом и его компанией следи, где сидят, с кем говорят, куда выходят.
— У меня куртки кожаной нет, — говорит этот клоун.
— У тебя и права на нее нет. Ты еще мастерский плащ по случаю прикупи и надень, то-то смеху будет, — осадил я кандидата в члены бандитского общества.
На посту нас опять делегация встречала. Понятно, Сержант в подвале сидит, надо нам напомнить, кто на Баре хозяин. Петренко сразу стволы у нас за треть цены скупил. За сборку, что Стилет сделал, полную цену дал, как за свежий ствол с завода. О правилах между делом напомнил.
— Что там случилось, с одиночкой, который возле дома крутился на перроне? — небрежно спрашивает, глазом искоса наблюдает.
— Наверно, у «Долга» хорошие отношения с барменом лично, — говорю спокойно. А у самого внутри все в узел от злобы скрутилось. Попадись мне сейчас дитя гор и Сержант с компанией, я бы их порвал. И Петренко заодно, просто за то, что случайно подвернулся.
Самый умный из бойцов Прапор оказался. Смерть почуял. Не было у них шансов против меня. Семь человек, стоят кучно, Мамонта со Штыком и Пулей здесь нет, а когда вернутся, я их в клан Стали возьму. С остальными, кто жив останется.
— Не шевелиться никому, — тихо Прапор говорит. — Остынь, стрелок, даже тебе клан не одолеть. Мы уходим. Ладно?
Глянул я на Петренко не дружелюбно, моргнул полковник.
— Продолжаю мысль, — говорю. — Какой ствол у этого одиночки был, я не знаю. Тебе, полковник, надо с народом поговорить, выяснить, с чем покойник при жизни по Зоне ходил. А потом у бармена узнать, кто этот ствол ему продал. А валить с больной головы на здоровую, прием старый. Разговор закончен, все свободны. Результаты доложить. Помните, что при продаже возможно использование посредника.
Командовать легко. Я сейчас Леху Зомби копировал. Он мне в свое время говорил, что когда ты отдаешь приказ, у твоего собеседника должно быть четкое ощущение, что если он задачу боевую не выполнит, его убьют. У них оно было, заверяю.
— Прапор, — говорю, — спасибо. Приходи к нам в бар, накатим сто грамм «наркомовских», как положено после штыковой атаки. Только стрелком меня при всех не называй.
— А когда атака была, эта штыковая? — новичок спрашивает.
— В рядовые бандиты годен, туп, жаден и верит, что жить будет вечно, — подвел итог Стилет. — Звать будем Гвоздь.
Сталкеры догадались, что только что «Сталь» над «Долгом» верх взяла.
— Хорошо быть простым сталкером, на Баре свободен, а на Милитари — не должен.
Черт, Пика становится глубоким философом, не ожидал. В «Сто рентген» зашли, как положено, бодро и весело, все живы, один хромает, это не в счет.
Первым делом по диагонали к стойке, хабар выложить, и за стол.
Понятно, по дороге краем глаза обстановку изучаешь. Все те же на манеже. Десяток одиночек сидит, разбившись по интересам. Наблюдатель от «Долга», мастер залетный, пришел за патронами или снаряжение починить. На плече «винторез», как у меня. Это сближает. Глянул на черную кожу недобро, не любит бандитов. Ладно, плеснем тебе бальзама на сердце. В углу наши враги. Наверно, заключение контракта на мое убийство, можно считать концом перемирия? Все четверо за одним столом. Бутылка и хлеб. Не шикуют ребята. Совесть во мне зашевелилась, с внутренним голосом за компанию. Если бы ты вернулся тогда и убил Воробья, проблемы не было. Лентяй и трус, сказали они хором.