Александр Козин - Кремль 2222. Край вечной войны (сборник)

– Доброго тебе дня, брат Буртил, – поприветствовал Грром.

– И тебе, юноша. Что нового в пустошах? Слышал, что без приключений не обошлось, – ответил кашевар, бросая кусок парной мякоти в таз. – А ты молодец.

Буртил улыбнулся, хитро подмигнул и добавил: – Жрать, поди, с дороги хочешь?

– Да, есть немного… – признался нео. – Как там Слав, справляется?

– Ну-у… – протянул неопределенно Буртил. – Сам посмотри.

Оставив кашевара с его мясом, нео вошел в тёмный «предбанник». Только переступил порог, как чуть не был сбит выскочившим навстречу пареньком с кипящей кастрюлей в руках. Грром еле успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть ошпаренным. Буркнув себе под нос не то извинения, что чуть не облил кипящей водой вошедшего Гррома, не то проклятия в адрес шатающихся здесь без дела и мешающих работать нео, паренек выскочил на улицу вместе со своим котелком. Грром сделал в уме зарубку на досуге потолковать о манерах с наглым и мелким хомо.

Слав нашелся в дальней комнате, отведенной под кладовку. Парень чистил коренья.

– Здравствуй, брат. – Огромный лохматый нео обнял друга.

– Ой, отпусти, задушишь! – трепыхался Слав в могучих лапищах.

– Ну, как дела?

– Да-а… как сажа бела, – неопределенно махнул рукой Слав. – Корешки вот чищу. Хочешь помочь? – парень протянул коричневый клубень.

– Давай.

Нео уселся прямо на утоптанный земляной пол, достал из-за пояса длинный нож и стал аккуратно счищать жесткую кожицу с корнеплода. Когда-то древние люди называли эти клубни «картошкой», но с тех пор, как она мутировала, слово как-то забылось. «Клубни» да и всё тут.

Друзья работали молча, тишину нарушал лишь шелест лезвия ножа, тихий «шмяк» клубня, брошенного в ведро с водой, да пыхтение дюжего мутанта, ковыряющего клубни своим непомерным ножом.

Затянувшееся молчание нарушил нео:

– Что говорит лекарь насчет болезни?

– Воином мне не быть, – вяло улыбнулся парень. – Хвала Максу, хожу мало-мальски, и то хлеб. На кухне работать буду, да и вообще, где придется. Где смогу…

Помолчали еще немного.

– Может, у маркитантов снадобье найдется? – неожиданно для себя вслух подумал Грром. Но Слав лишь пожал плечами и ничего не ответил.

Гром гремит, а на небе ни облачка, искры летят во все стороны, а молний нет. Пот ручьями катится по темной шерсти мутанта и мертвенно-бледной коже кио. Жаром пышет горнило. Грром длинными щипцами достает из углей раскаленный добела, потрескивающий кусок стали – заготовку меча. Укладывает на наковальню. С грохотом опускается массивный молот мутанта, летят искры. Резко позвякивает, будто поддакивая старшему собрату, правило – малый молот кио, показывая ученику, куда нужно бить.

Как учат на занятиях Братья, ремесло кузнеца – древнейшее изобретение человека. С давних пор, как первый человек, сотворив каменный нож, не удовлетворился остротой его лезвия, пошло то ремесло – приручать металл. Молодой нео не знал, что за существо «первый человек», но был согласен, что камень – неважнецкий материал для ножа или меча.

Грром не чувствовал груза забот и тяжести жизни, находясь в кузнице. Когда лицо горячит раскаленный воздух горнила, тихо шипят меха, раздувая угли, а руку тяжелит молот – все остальное отодвигается на второй план, становится незначительным. Молодой нео забывался за работой. Казалось, что утром только пришел в кузню, развел огонь, раскалил заготовку – и на тебе, уже вечер.

Соленый пот застит глаза, а запах гари забивает ноздри.

Молот раз за разом со звоном опускается на наковальню, высекая сноп искр из куска стали.

Пока еще бесформенная железяка станет добрым мечом, будет в куски рубить всякую нечисть, служа правому делу. Или, наоборот, попадет в руки лихим людям, нео, шамам или ррракши знает, кому еще. Но это и не важно. Важно то, что происходит здесь и сейчас. Важно расплавить кусок стали, некогда бывший частью ходячей машины, а потом победить и приручить непослушный металл, дюжину раз сплющивая, раскаляя и охлаждая в воде и масле, пока не свет не явится обоюдоострый клинок в полтора локтя длиной и почти в ладонь шириной. И судьба у него будет как у человека. То ли провисит всю жизнь в ножнах на стене знатного боярина, то ли день и ночь станет пить кровь поверженного врага, покоясь в сильной, властной руке воина.

Клинок, как человек или нео, рождается в муках. У каждого своя неповторимая судьба, жизнь, душа… И своя смерть.

– Молчалив ты стал в последнее время. – Вулкан поставил заготовку на ребро и принялся выстукивать самый кончик, придавая форму будущему острию. Грром, который теперь правил сломанную лопату на малой наковальне, отложил молот и пробойник для отверстий на верстак и молча уставился на кио.

– Тебя что-то мучает, не так ли? Мысли… – Кио вновь положил будущий меч плашмя и стал плющить острие, затем бросил заготовку в бочку с водой. Металл зашипел, как раненый рукокрыл, а в низкий потолок кузни ударила струя пара.

– Ну, так что? – Обычно молчаливый кузнец разговорился не на шутку.

– Вулкан, я… – начал было нео.

– Дай угадаю. Ты почувствовал себя лишним, одиноким, все против тебя и все такое? – Вулкан снял с себя кожаный фартук и принялся обтирать голый торс смоченной в воде тряпкой.

– Да, мастер, ты прав. После того как Рауру ушел к Вечному костру, все изменилось. У меня из головы не выходят его последние слова. Рауру просил не мстить убийце отца, но не проходит и дня, чтобы я о том не думал. Да и вся крепость, ррракши её побери, как будто взъелась на меня! Что ни сделаю – все не так… Я из ночных дежурств и выгребных ям просто не вылезаю.

Грром замолчал, опершись спиной на столб, который, в свою очередь, поддерживал крышу. Вулкан закончил обтираться, бросил в угол тряпку и уселся на перевернутый ящик. Оба молчали, думая о своем. Молодой нео размышлял о том, что сказал сейчас Вулкану, но чем не делился даже с лучшим другом. Другом… Грром сначала удивился сколь неожиданному и столь же очевидному открытию. А затем мысленно усмехнулся: «Нео и хомо – друзья». Сложно представить. Хоть большую часть жизни Грром и прожил среди людей, деля вместе с ними их радости и невзгоды. Все же помнил, что он мутант – Нео.

– Знаешь, будь ты хомо, я бы сказал, что в возрасте шестнадцати сезонов, «когда все враги» и «ни черта не получается», – это нормально, – наконец произнес Вулкан. – Но ты нео, и по меркам нео уже взрослый мужчина, воин.

– Я хочу уйти, – тихо и совершенно неожиданно для себя выпалил Грром.

– Только что решил ведь, да? Хм… Это должно было случиться. Рауру говорил мне, что настанет время, когда ты уйдешь. Старик боялся этого.

– Не уговаривай меня! – нео сжал кулаки.