Диана Торнли - Звездный Тарзан

— Насколько сильно повреждена конструкция корабля?

— Достаточно серьезно. В таком состоянии световой перелет мы совершить не сможем, — ответил офицер, ответственный за аварийные работы.

Он показал на несущие балки над головой, искривленные взрывом, как спортивный лук.

— Они не выдержат максимальных перегрузок, сэр. Согнутся еще больше, начнется цепная реакция, и это может закончиться взрывом изнутри.

— Можно что-то сделать уже сейчас?

Офицер еще раз посмотрел на потолок и, присвистнув, сказал:

— Да, сэр, но понадобится время.

— Сколько? — спросил Лухан.

— По меньшей мере целый день, адмирал. Лухан взглянул на часы, другого выхода не было, и он понимал это. До встречи на Саэде оставалось лишь сорок шесть стандартных часов.

— Как он? — спросила Чесни.

— В физическом плане все в порядке. Он поправляется. Оставшаяся почка функционирует нормально, и он начинает восстанавливать силы. Аппетита по-прежнему нет и сон плохой — по ночам ему часто снятся кошмары. Все это похоже на послетравмовый стресс.

Чесни через дверь заглянула в каюту. Юноша лежал на животе, отвернувшись лицом к стене. Он был прикрыт простыней, которая, однако, не закрывала лиловато-синих шрамов. Чесни стало жаль мальчика.

— Немудрено, что он так страдает. У него есть на это веские причины.

— И более чем достаточные, — вздохнул Брандт. — Я пытался убедить его поговорить об этом, но безуспешно. Мне подумалось, что если он побудет наедине со своим другом, то ему полегчает хоть немного, и вчера отвел его в соседнюю каюту, — врач махнул рукой в сторону, — где мы храним тело. Битых два часа он стоял у стазокапсулы, гладил волосы гуманоида, но на этом дело и кончилось. Он хранил молчание, даже когда мы вернулись сюда.

Брандт покачал головой.

— Если он не выговорится, все может кончиться серьезными осложнениями.

— Хочешь, чтобы я попробовала? — спросила Чесни.

— С вами он ведет себя откровеннее, мэм. Стоит попробовать.

Тристан, казалось, совершенно не замечал присутствия Чесни, пока она не подошла к койке и не окликнула его по имени. Он чуть не подскочил от неожиданности. Голова его словно была налита свинцом. Он вопросительно посмотрел на нее глазами, полными душевной боли.

— Извини, я не хотела тебя напугать. Тебе лучше?

— Нет.

В глазах его читался все тот же немой вопрос о причине ее появлении в каюте.

Чесни откинула закрепленное на стене сидение и присела.

— Мне показалось, что ты хочешь с кем-нибудь поговорить.

— Зачем?

Она пожала плечами.

— Это помогает скоротать время долгих перелетов гораздо лучше, чем спиртное. Твой отец гонялся бы за мной по всему космосу, если бы мы попали в тебя.

Они немного помолчали.

— Я не могу говорить об этом, — ответил юноша.

«Оставь пока эту бесплодную попытку», — решила про себя Чесни.

Она откинулась на узком сиденье и вытянула ноги, забросив их одна на другую.

— А ты довольно-таки прилично летаешь, даже отчаянно. Мне хватило одного взгляда на твой шаттл, чтобы понять: им управляет сын Неуловимого.

— Неуловимого? — Тристан был явно озадачен.

— Так прозвали твоего отца, когда он учился в летной школе. И сейчас так зовут… Если бы он видел, как ты летаешь, он очень гордился бы тобой.

Он отвел взгляд.

— Нет, не гордился бы.

Такого ответа Чесни не ожидала. Она заговорила помягче.

— Может, ты скажешь мне, почему ты так считаешь, Трис?

Он поежился, как будто собираясь снова лечь, и отвернулся к стене.

— Даже не знаю, что теперь думать о моем отце. Все эти разговоры о его предательстве, убийствах и…

— Что?! Кто тебе сказал это?

— Губернатор Реньер, — ответил юноша, мельком взглянув на нее.

— Этот мог такое сказать, — усмехнулась Чесни и наклонилась вперед. — Тристан, твой отец никого не предавал. Он выполнял свой долг, и это ему далось нелегко. Если бы он так не поступил, то всем нам пришлось бы питаться колючками и молиться на какого-нибудь деспота посреди Галактики.

Тристан промолчал в ответ, и тогда она спросила:

— Теперь тебе все ясно?

Он пожал плечами.

— Теперь тебе легче?

Тристан отрицательно покачал головой. Она недолго смотрела на него, потом убрала со лба Тристана челку. От прикосновения он вздрогнул и, закусив губу, настороженно посмотрел на Чесни.

— Ты уверен, что не можешь рассказать мне, что тебя мучает?

Он опять неуверенно пожал плечами.

— Это имеет какое-то отношение к твоему отцу?

Тристан чувствовал себя скованно, и это не укрылось от нее.

— Я не могу рассказать тебе!

— Даже если тебе станет от этого легче? Даже если после этого тебя перестанут преследовать кошмары?

— Я не могу! — повторил он, задыхаясь, и чуть не закашлялся.

Чесни показалось, что у него может произойти нервный срыв, и он выложит все, что у него есть на душе, но этого не произошло. Он просто отвернулся и больше не смотрел на Чесни.

— Извини, — помолчав, сказала она, накрыла простыней его плечи и вышла из каюты.

Вернувшись к себе, она увидела, что на терминал поступает сообщение. Чесни со вздохом села и ввела свой код. На экране появился текст. Она пробежала его глазами, потом стала вчитываться в строчки внимательнее.

СРОЧНО

13/638Л 2 3308СГ

Коммодору Чесни на борт корабля Объединенных Миров «Сторожевой»

От адмирала Середжа, «Дестриер»

СЕКРЕТНО

1. В контакт с противником вошли по плану, непосредственная угроза Состису устранена. Наши потери: «Ичорек», «Дестриер» имеет серьезные повреждения.

2. Атака на Саэде будет проводиться по плану под командованием капитана «Урея» Рассата Нигия ввиду повреждений «Дестриера». Продолжайте действовать согласно ранее полученному приказу. К вам присоединимся при первой возможности.

3. Имеется подтверждение, что Дарси нет на борту «С’аду Де’на». Возможно, ее содержат на Саэде.

4. Боевой дух мазуков резко упал. Они готовы пойти на массовое самоубийство и другие отчаянные действия.

Конец сообщения.

Чесни стерла полученную информацию из памяти компьютера, но один абзац невольно засел у нее в голове. Она подумала, что йониканского виски ей так и не придется выпить.

В лазарет она вернулась, когда огни корабля уже горели в ночном режиме. У дверей каюты Тристана остановилась.

Юноша после ее ухода даже не пошевелился.

— Ты не спишь, Трис? — тихонько спросила Чесни.

Он ответил не сразу. Единственное выдавленное им слово заглушила подушка. Он так и не шевельнулся.