Юрий Бурнусов - Точка падения

Надеялся я правильно, потому что рядом со мной приподнялась на локтях Вероника Сергеевна и закричала:

— Солдаты! Дорогие солдаты! Послушайте меня, пожалуйста! Мы — пассажиры самолета, который был сбит над Зоной! Сбит военными, сбит по ошибке! Мы знаем, что ваши командиры не хотят разглашения этих сведений! Поэтому им нужны «черные ящики» и не нужны мы! С нами дети! Вы слышите меня?! Дети!! Вы же не станете стрелять в детей?!

Башня ближней к нам бронемашины немного провернулась, больше никакой реакции не последовало.

— Мужики, ваш капитан в сговоре с Тёмными! — заорал Соболь. — Они убили лейтенанта Альтобелли! Он хотел помешать Тёмным забрать пассажиров!

— Молчать! — ожили динамики. — Молч…

Что-то зашипело, звук вырубился.

Над Периметром стояла мертвая тишина, только слышно было, как плачет Ирочка. Я ее понимал — выбраться из жуткой лапы Излома и прямо возле дома угодить в такой переплет… Неожиданно люк ближней бронемашины распахнулся, из него вылез офицер. Крепкий такой дядя из комендатуры, из русских офицеров. Кажется, его фамилия была Голованов.

— Альтобелли убит? — спросил он, спрыгивая на землю.

— Лови, — крикнул в ответ Соболь и бросил жетон мертвого лейтенанта, привязанный цепочкой к камню. Голованов поймал его на лету, мельком глянул и убрал в карман.

— Сколько с вами детей и женщин?

— Трое детей, три женщины, — ответил я. Почему вылез Голованов? Почему молчит капитан?

— Не стрелять, — крикнул офицер своим и пошел к нам. Он шел не торопясь, увязая тяжелыми ботинками в рыхлом глиноземе, и остановился в полуметре от меня. Я отчетливо видел заклепки на обуви, поблескивающие в свете прожекторов. Потом прикинул, что лежать мордой вниз, когда он перекрывает линию огня, глупо, и поднялся, отряхиваясь.

— Самолет действительно сбит? — спросил Голованов.

Мой маленький отряд вслед за мной поднимался с земли. Подошла стюардесса Марина, прихромал бортмеханик.

— Сбит, — подтвердил он. — Я — член экипажа… Скорее всего ракетой. За территорией Зоны.

— «Черные ящики»…

— «Черные ящики» в надежном месте, — оборвала его Марина.

— Это наша гарантия, — добавил я. — Вы же понимаете, господин Голованов. Я даже вам ничего сейчас сказать не могу, не имею права.

— Я все прекрасно понимаю, Упырь, — кивнул офицер.

— Кстати, сюда приходил человек от Тёмных?

— Приходил.

— Видимо, он все сообщил Колхауну.

— Догадываюсь, что именно так. Если вас интересует, где он, отвечу — убит.

— На всякий случай? — подмигнул я.

— Он того заслуживал, Упырь. — Голованов поправил ремень с кобурой. — Я все рассказал? Тогда проходите, черт с вами. Под мою ответственность.

— А капитан Колхаун?

— Капитан сидит в броневике, он арестован, — хмуро произнес Голованов, представляя, наверное, как сложно будет из этой истории выпутываться. — Ну или временно отстранен от исполнения обязанностей. До последующего разбирательства.

— Вы обещаете? — спросила Вероника Сергеевна. Она тоже подошла к нам, держа за руки мальчиков.

— Обещаю, — сказал Голованов и криво улыбнулся, увидев пистолет в руке у Сережи.

— Погодите, не торопитесь, Вероника Сергеевна. Зачем вы это сделали? — спросил я офицера.

Голованов пожал плечами.

— Во-первых, Луиджи был моим приятелем. Во-вторых… во-вторых, мне очень не нравится то, что творится вокруг Зоны. Вашего брата я не люблю, — искренне говорил офицер, — но вы хотя бы зарабатываете своим горбом. Мрете там сотнями… А эти, — Голованов неопределенно взмахнул рукой, охватив броневики и прожектора, — для этих Зона — кормушка. Им выгодно сталкерство, им нужны Тёмные, и они ни перед чем не остановятся. Пожалуй, мне пора в отставку.

— После ареста капитана Колхауна? Скорее на гарнизонную гауптвахту и под трибунал.

Я сильно рисковал, нажимая на Голованова. Но я должен был убедиться, что это не очередная ловушка. Мне просто ничего больше не оставалось.

— Разберемся, — просто сказал Голованов. — У меня достаточно свидетелей. Не все же сволочи, в конце концов.

И снова обвел рукой броневики.

— Хорошо, я вам верю, — сказал я.

Пассажиры стали осторожно пробираться мимо офицера, стоявшего, словно пограничный столб. Вероника Сергеевна с пацанами, Сережа по-прежнему держал в руке неисправную «беретту». Гомики-санитары. Мама Ирочки с Ирочкой же на руках. Хромающий бортмеханик, которого поддерживала стюардесса Марина… Все они исчезали за броневиками, уходя из прожекторного света, и я понимал, что вряд ли когда-нибудь еще раз увижу этих людей. А жаль, Марина была очень даже ничего.

Возле меня задержался профессор Петраков-Доброголовин, который нес клетку с бюрерами. Голованов покосился на профессорскую ношу, но ничего не сказал. Петраков-Доброголовин улыбнулся всем своим толстым лицом, и в следующее мгновение из броневика выбрался капитан Колхаун с перекошенной от бешенства рожей. Видимо, внутри стального монстра что-то переигралось, и пленник освободился. В руке он держал армейский автоматический «кольт» и целился из него в Голованова.

— Сдайте оружие, лейтенант! — проревел Колхаун едва ли не громче, чем пару минут назад через громкоговорители. — Я буду стрелять!

— Идите к черту, капитан, — ответил Голованов, поворачиваясь и расстегивая кобуру.

Следующие события сложились для меня в одно, хотя происходили в некоей последовательности.

Капитан Колхаун выстрелил короткой очередью.

Пуля ударила меня чуть ниже ключицы и отшвырнула на Соболя, который успел меня подхватить.

Голованов вырвал из кобуры пистолет.

Петраков-Доброголовин охнул и медленно опустился на землю. Клетка отлетела в сторону, бюреры громко заверещали, но никто внимания на них не обратил.

Голованов выстрелил в ответ, и капитан Колхаун свалился с бронемашины. Ногой он зацепился за какой-то буксировочный трос и повис вниз головой, почти касаясь руками земли.

Увиденное поразило меня своей четкостью, запечатленной в ярком свете прожекторов, а потом все поплыло перед глазами, завертелось, и следующее, что я увидел, было лицо Соболя, бормочущего:

— Эй, эй, очнись! Слышишь?

— Я живой, — промямлил я и попытался сесть. Мне это удалось, хотя весь перед комбинезона был залит кровью.

— Тебя профессор зовет. Отходит, кажись, — сказал Соболь и перекрестился.

Петраков-Доброголовин хрипло дышал. Заметив меня, он слабо улыбнулся и прошептал:

— Господин Упырь… Константин… Я сообщу вам номер. Номер телефона, по которому вы должны позвонить заказчику… Вы сделали свою работу очень хорошо… простите, если я вам мешал…