Сергей Соколов - Коллектор

Я просто потерял дар речи от феерического зрелища. Безусловно, голоэкраны — вещь обыденная, но такое технологическое решение не было похоже ни на что, изготовленное человеком. Впрочем, даже изящные изделия кри не могли тягаться с таким великолепием.

— Так, — мрачно произнёс Клирик, сохранивший абсолютное присутствие духа и пропустивший мимо сознания красоту и необычность обстановки. — Сдаюсь. Давай-ка, мужик, поработай суфлёром.

— Здесь всё очень просто. Слева и справа от штурвала две голограммы — это тяга двух двигателей, носового и кормового, — наш «пассажир» уже успокоился и даже начал получать удовольствие от происходящего. — Прямо по центру — управление приводом балластных насосов. Ваше счастье, что балластный груз мы подвешиваем до начала грузовых операций.

— А остальное?

— А вы поводите руками по голограммам. Это внешние камеры, регулировка угла дифферента и крена, связь и так далее.

— Ну, вот связь нам не нужна, — вмешался я. — Как её отключить?

— Рядом с вашим креслом голограмма с пиктограммой пальца, приложенного к губам.

Я коснулся пальцами указанной голограммы, и стилизованные губы сменили цвет с неяркого белого на тёмно-красный.

Клирик кивнул и взялся за штурвал левой рукой, правой проведя снизу вверх по висящей перед ним синей светящейся трубке с делениями. В трубке появилось «содержимое» - голограмма демонстрировала, как будто ёмкость заполняется жидкостью, а на экране возникли цифры, показывающие расстояние до дна и скорость погружения. Клирик пальцами немного «подрегулировал» уровень виртуальной жидкости в виртуальной трубке, добиваясь не слишком быстрого погружения.

Качка сразу прекратилась, а экраны потемнели, и только развернув камеру наблюдения вверх я увидел постепенно удаляющееся серое полотнище — поверхность океана. Пошарив руками по управляющим элементам голографического пульта, я нашёл способ включить прожектора, которым пока что нечего было освещать, и привод камеры левого экрана. Там мне удалось разглядеть вытянутый корпус «Колхиды», вокруг которого хорошо было видно кипящую воду — верный признак того, что судно уже начало погружаться.

— Нам бы отойти в сторону, — сказал я Клирику, — а то придавит ненароком.

— Сейчас. Эй, мужик, как вызвать карту? Не могу понять, в каком направлении станция…

— Слева, синий треугольный сегмент. Если его двигать, то можно вращать и приближать изображение.

— А, вот. Так, сейчас отойдём. — Клирик «покачал» туда-сюда панели тяги и слегка повернул штурвал.

Батискаф приобрёл дополнительный крен на нос, а цифры, указывающие скорость погружения, замелькали чаще.

— Не повело бы нас от незакреплённого груза в трюме, — сказал Клирик. — Как начнут контейнеры шарахаться из стороны в сторону, так мы и закувыркаемся. Что скажешь, пассажир?

— Всё крепится автоматически, как только закрываются створки, — с некоторой гордостью сказал пленник.

Погружение продолжилось в молчании. Смотреть было не на что — лучи света от прожекторов упирались в серо-зелёное марево, создавая светящийся кокон вокруг батискафа. Только изредка мелькала серебряная стрелка — какая-то шальная рыбёшка шарахалась в сторону от неведомого хищника. А потом и рыбки пропали, указатель глубины достиг километра и перевалил эту отметку. Корпус батискафа начал довольно громко потрескивать и поскрипывать. Я с беспокойством ощупал скубу, которую получил от Клирика — толку от неё на такой глубине меньше, чем от молитвенника. Вспомнив о религии, я дотронулся сквозь ткань гидрокостюма до брелка ББ. Распространяется ли юрисдикция Бесполезных Богов на океанские глубины? Деталей я не помнил, так что решил, что раз они бесполезные, то их влияние распространяется везде.

— Клим, будь так добр, выключи свет. Должны скоро показаться маяки станции.

Я отключил прожекторы, и Клирик принялся вглядываться в экран перед собой. Прошло ещё несколько минут.

— Вот она! — воскликнул Клирик. — С такой картой промахнуться просто невозможно.

— Ох и громадная же… — удивился я, переключив свой экран на вид вперёд и вниз. — Куда здесь швартоваться-то? Может, какие-то условные сигналы существуют. Что скажешь, человек-поводырь?

Наш пленник поёрзал и принялся нас убеждать, что никаких сигналов нет, что сигналить здесь просто некому, посторонние на такую глубину не забредают, а швартоваться нужно у основного корпуса, под ним расположены специальные стыковочные гнёзда.

— Прямо под ним? — скептически спросил Клирик.

— Да, корпус расположен на сваях, примерно в двадцати метрах от дна.

Мы приблизились достаточно, чтобы мне удалось разглядеть контуры станции.

Центральный корпус представлял собой сложную объёмную фигуру, названия которой я не знал — мои познания заканчивались додекаэдром, а здесь было что-то гораздо более высокого порядка. Вокруг центральной части располагались пять или шесть цилиндров, высотой примерно в полтора центрального корпуса. Между собой и с центральной частью цилиндры соединялись несколькими галереями.

— В центре — это Точка Альфа, так называется сооружение. А по окружности — Бочки. Бочка Красная, Оранжевая, Зелёная, Голубая, Синяя и Фиолетовая.

— А жёлтую куда подевали? — спросил я.

Пленник пожал плечами.

Батискаф опускался всё глубже и глубже, мы уже не опускались к станции, двигались сквозь неё. Клирик сбавил ход до минимума, опасаясь зацепить какую-нибудь конструкцию.

Вблизи стало заметно, что помимо галерей, части станции соединены многочисленными тросами и силовыми конструкциями из стальных швеллеров. Каждый цилиндр нёс на себе по три сигнальных огня, а центральный корпус был ими просто усыпан, дно океана в периметре станции хорошо освещалось, и видимость была, как на поверхности в сумрачный день

Клирик опустил батискаф к самому дну и осторожно повёл его под плоское днище Точки Альфа. Не заметить стыковочные гнёзда было просто невозможно — они подсвечивались кругам ярко-синего света. Клирик подвёл батискаф под один из таких кругов, стабилизировал его, потом немного подал вверх. Система автоматического причаливания быстро перехватила управление, послышался глухой удар в верхней части рубки и батискаф замер.

— Нужно ли выравнивать давление? — спросил Клирик у пленника.

— Нужно. Это с моей стороны, зелёная пиктограмма.

Я поднялся, перегнулся через пленника и коснулся указанной картинки, изображавшей что-то вроде стилизованного порыва ветра. Мгновенно заложило уши, но дышать стало легче — воздух на станции содержал больше кислорода, чем на поверхности, но при этом находился под меньшим давлением. Взглянув на экран, я увидел новые показания — примерно три четверти от атмосферного давления. Ничего, как свежий горный воздух.