Константин Клюев - Т-34 — истребитель гархов
Каррагон открыл глаза. В юрту пробивался рассвет. Человек проснулся, еще не вполне осознавая границу между сном и явью, затем пришел в себя и подмигнул Каррагону. Они вновь были единым целым.
* * *Дорж ощущал едва заметные подземные толчки с ночи. Ему случалось попадать в землетрясения, и они начинались именно так. А потом должна быть такая дрожь земли, словно табун огромных коней разогнался до умопомрачительной скорости. Подземный табун. Сабдык.
— Что такое хозяин долины? — пробормотал Дорж, рассматривая свое лицо в походное зеркальце. Брился Дорж редко, но это было как раз то самое утро. Дорж со вздохом извлек бритвенный прибор из походного вещмешка.
— Хозяин долины. Саб-дык. — Дорж нанес на лицо пену и начал осторожно снимать ее бритвой.
— А можно перевести слово «сабдык» как «хранитель»? — спросил Канунников из-за плеча переводчика.
— Хранитель? В каком смысле?
— В смысле «страж», — пояснил Федор. Он закончил завтрак и смотрел, как монголы и солдаты собирают юрты.
— Пожалуй, так тоже будет правильно.
Сопки кончились. Начались сплошные пески. В Гоби мало таких мест — почти нет. Проводники переглядывались, затем предложили генералу обойти пески стороной. Получив отказ, они с недоумением пожали плечами и вернулись на свои места.
Отряд шел вперед с приличной скоростью, не встречая никакого сопротивления. Канунников даже начал сомневаться, не ошиблись ли они с Арсеном в расчетах, не подвела ли его память о собственной экспедиции? Уж больно гладкой была дорога. В половине одиннадцатого солнце уже жалило немилосердно. Песок прогрелся, и нужно было искать спасительную тень. Генерал тронул своего рыжего конька каблуками, подъехал к Федору и перегнулся, тихо говоря ему что-то на ухо.
— Привал! — скомандовал Канунников. — Подполковника Доржа и лейтенанта Кухарского — ко мне!
Через несколько минут все четверо, обливаясь потом, поднимались на песчаный бархан, таща с собой радиостанцию. Днем подъем давался куда труднее и казался гораздо дольше. Кухарский подключал станцию, Дорж сноровисто помогал ему. Арсен и Федор глядели с сопки вдаль. В двух километрах темнел квадратный карьер. Одновременно подняв бинокли, офицеры вглядывались в объект.
— Что скажете, Арсен Михайлович?
— Это он, — отозвался Седой.
По южному склону карьера спускалась засыпанная песком каменная лестница. Стена была правильной, отвесной. Восточная стена была более шероховата, но пересекалась с южной под прямым углом.
— Похоже на фундамент огромного дома. Стены срезали, пол сорвали — и пожалуйте, вот вам переход. — Федор улыбался, как мальчишка, получивший первый велосипед. — Странно. Песок вокруг, море песка. И квадратный каменный карьер. Символы песка, моря — вот они! Море из песка — вот что означают иероглифы. А страж — так, для острастки. Значит, нашли мы, нашли, Арсен Михайлович! Сам Маннергейм отступился!
Арсен мягко положил ладонь на плечо Канунникова. Федор, смущаясь своей мальчишеской радости, окликнул Кухарского:
— Товарищ лейтенант, все готово?
Кухарский с Доржем давно закончили сборку станции, поставили антенну и смотрели, раскрыв рты, в сторону каменного квадратного колодца, зиявшего среди пустыни. Дорж подтолкнул Костю локтем, и тот, очнувшись, доложил о готовности.
— Включайте, лейтенант!
Офицеры царской армии умели командовать. Не надрываясь, как командиры из рабоче-крестьян, без петушиных повадок, но властно и неотвратимо диктуя свою волю. Кухарский с удовольствием выполнил приказ, стараясь про себя повторить и запомнить чудесную интонацию полковника. Когда генерал Серапионов отдавал приказы, у Константина возникало чувство гордости и сопричастности к великим свершениям.
— Костя, сделайте громче, чтобы не плавить голову в наушниках, и без того как в печи. — Серапионов достал платок и аккуратно вытер лицо и шею. — Федор Исаевич, с какой частоты начнем? Давай послушаем базу у озера?
— Товарищ лейтенант, вызывайте озеро. — Канунников смотрел на переход через плечо. Теперь бы не подвели шифровальщики. Если они правильно все поняли, то уже сегодня…
Истошный крик радиста из маленького динамика сильно удивил Федора и вывел из мечтательного состояния. Он даже не сразу понял, что это был крик — аппаратура от перегрузки выдавала булькающий хрип. Костя уменьшил звук и переключился на передачу:
— Вас слышно! Говорите тише! Вода, Вода, я — Вершина. Вода! Прием!
— Какая вода?! — взвыл динамик. — Ушла вода! Вся! Ночью! А потом сопка ушла на юг!
— Костя, дайте микрофон! — вмешался Серапионов. — Сынок! Майора Сенцова к микрофону! Прием!
Серапионов рукой отстранил Костю от радиостанции и занял его место.
— Майор Сенцов слушает! Прием! — Голос майора казался спокойным.
Генерал щелкнул селектором.
— Говорит Вершина, доложите обстановку.
— Вершина, я — Вода. Сегодня вода ушла из озера. Рыба билась в грязи, собирали руками. А что делать? Караульные утренней смены доложили, что перед рассветом дрожала земля. В сумерках они увидели, как выросла огромная сопка и ушла в южном направлении. Прием.
— Вода, я — Вершина. Когда опустело озеро? Прием.
— В четвертом часу. Часовые пошли к озеру, привлеченные шлепками рыб по илу. Тогда же они видели сопку. Вода уже начала заполнять озеро. Прибывает медленно. Прием.
— Вода, успокойте личный состав. Все в порядке, здесь такое бывает. Что касается сопки — на рассвете был туман и ветер, привидеться могло все что угодно. Нас тоже потряхивало. Наверное, было небольшое землетрясение, вот вода и ушла. Конец связи.
Генерал вернул микрофон Косте.
— Н-да. — Арсен Михайлович несколько раз приподнялся на цыпочки, затем резко опускаясь на пятки. — Что-то мне все это не нравится.
Вершины песчаных барханов начали пылить — потянуло ветерком. Ветер становился сильнее с каждым порывом.
— Костя, переключитесь на вчерашнюю частоту, с голосом. — Генерал нахмурился и взял бинокль. К удивлению Канунникова, генерал искал что-то на севере, там, откуда шла группа.
Из динамика грянуло протяжное «а-а-а-а-а», сменившееся гортанными переливами. В хорал вклинился угрожающий бас и несколько раз что-то сказал нараспев.
Дорж встрепенулся, схватил бинокль и тоже уставился на север. Федор хотел было спросить, что происходит, но ветер швырнул ему в лицо горсть песка. Генерал схватил ослепленного Федора за руку и потащил вниз по склону.
— Что они говорят? — Федор скользил по песку на каблуках, влекомый железной рукой Серапионова. Впереди мчался Костя Кухарский, держа под мышкой тяжелый ящик радиостанции, а в свободной руке — бамбуковый стержень с антенной.