Ол Гот - Остров

      Движимая тем же стремлением уберечь Дика от зрелища,  которое для него было заведомо невыносимо, она погасила свечи. И хотя  щеки лейтенанта на самом деле были мокры,  всхлипнуть он позволил себе только сейчас,  когда спрятал свою голову у   нее на груди.

      Речел шептала ему какие-то детские глупости,  гладила голову, целовала. И только,  когда успокоившийся юноша, то ли из благодарности,  то ли  побуждаемый  мужским  естеством  легко просыпавшемся в молодом теле, осторожно поцеловал ее грудь, она вспомнила о том,  что совершенно обнажена,  что руки  молодого человека  обнимают ее талию,  а губы лакают  её.   Но это не вызвало смущения, желания прикрыться. То, что она не отстранилась от поцелуя,  не оттолкнула Дика, было им истолковано, как поощрение и он вложил всю неизрасходованную нежность в робкие, неумелые ласки. Недостаток опытности компенсировался искренностью, и Речел как-то незаметно для самой себя  отдалась потоку  нежности  изливаемой на нее.  Материнское исчезло и на смену  ему пришло восхитительное наслаждение телом, чутко отзывавшимся на ласки,  которых ее перед этим лишил Дуг. Бурно закипавшая страсть вытеснила, какие-либо мысли из  головы.  Осталась только уверенность,  что она достойна любви.  И они щедро одарили друг друга в эту ночь.

      Яхта мерно покачивалась,  вторя  танцу  набегающих  волн. Мерно вибрировала палуба, вторя работе корабельной машины. Мерно пробили склянки, извещая, что начался отсчет нового дня, и ночь устремилась навстречу утренней заре. Мерное поохивание напротив закончилось сладострастным стоном-воплем, кого-то из сестер и утробным рычанием Дуга.

      Речел лежала на плече Дика в блаженном полузабытье. В том состоянии  детского  счастья и умиротворения,  которого она не испытывала со времени гибели Рона.  Счастье подарил юноша, который казался ей совсем мальчиком, хотя был моложе ее всего на несколько лет. В любви, он, конечно, был младенцем, но чистота и неподдельная нежность оказались для нее куда важнее изощренности былых любовников. Она не думала о том, как  они расстанутся завтра, будут ли еще встречи,  сможет ли она полюбить его,  но он сделал, то о чем и не подозревал - пролил  целебный  бальзам на израненную душу молодой женщины. Душевная боль ушла, и она с нежностью ощущала мускулистую упругость его молодого тела, боялась  неосторожно пошевелиться,  чтобы не прервать его сон и чувствовала,  что где-то в глубине,  еще пока зыбко, нарастает желание повторения того восхитительного полета, которым он уже одарил ее в эту ночь.

      В голову пришла озорная,  лукавая мысль,  что она  должна быть благодарна сестрам, за то, что они освободили ее от рыжеусого бабника и подкинули ей этого «мальчишку». Блаженная, невидимая в темноте улыбка, пробежала по ее губам. Речел  впервые за прошедший год почувствовала себя по-настоящему свободной от Георга и его окружения, зависимой только от любви Дика, взлелеять и сохранить которую будет основной заботой ее в ближайшее время.

      Сладострастные стоны и возня напротив давно утихли. Утомленная троица тоже отдыхала, и дремотная тишина ватным  покровом накрыла поле любовных ристалищ.

      От обволакивающей дремоты Речел пробудил странный скрежещущий звук, издаваемый чем-то скользящим вдоль днища  яхты.  Не успел скрежет прекратиться, как что-то вмешалось в мерные звуки работы судовой машины.  Яхта дернулась и стала  быстро  терять ход.  Судовой дизель умолк.  Суетливая беготня на палубе, возбужденный говор  и крепкие матросские выражения, в общем то непринятые во  владениях  Георга,  подтвердили,  что  произошло что-то необычное.

      Обитатели кают-компании пробудились. И если сестры вслух, а Речел про себя досадовали на происходящее, то Дуглас отнесся к происходящему с серьезностью бывалого человека.  Он не торопился  одеваться, выскакивать на палубу и вообще не суетился, но об обязанностях командира вспомнил сразу:

      - Дик,  надо одеваться.  Мы, похоже, порвали рыбачьи сети и если хозяева недалеко, предстоит грандиозный скандал.  К тому же,  по моемому, сеть запутала винт, и если на судне нет снаряжения для ныряльщика, на место встречи с  нашими  мы  наверняка опоздаем.  Яхта потеряла ход, - зажигая свечи, и раскуривая сигару, добавил. - А впрочем, не торопись,  пока в нас  никто  не нуждается.

      Предположения бывалого англичанина начали сбываться быстрее, чем можно было ожидать.  С левого борта отчетливо послышались тарахтение двигателя приближающегося каика и  возмущенные крики греческих рыбаков. Даже Речел со своим слабым знанием их языка поняла,  что греки призывают все возможные проклятия  на головы: «...  шатающихся по морю бездельников, лишающих честных тружеников плодов их труда» - все сопровождалось полным  набором ругательств привычных для портовых таверн не только Греции, но и всего восточного средиземноморья.  Корректная попытка капитана  яхты  начать переговоры вызвала новую волну брани,  а естественная в этой ситуации команда:

      - Всем на палубе.  Не давать им пришвартоваться, - запоздала.

     Каик ударился в борт яхты.  А крики, вспыхнувшие  с  новой силой, оповестили, что незваные гости выясняют отношения уже на палубе. Дуг усмехнулся:

      - Ну  что же малыш,  кажется, здесь понадобятся наши кулаки. Хотя. Черт!  Я бы предпочел, что бы мой «Кольт» был сейчас со мной, а не скучал в капитанском сейфе.

      Дуг сопровождаемый  Диком  уже направился к двери,  когда легкий толчок с правого,  сейчас безлюдного,  борта оповестил, что еще какое-то судно тихо подошло к яхте. Нельзя было понять, обратил ли на это внимание,  кто-либо из команды занятой  конфликтом  с  рыбаками,  но  Дуг  встревожено  остановился и стал прислушиваться. Речел последовала его примеру и отчетливо услыхала приглушенные голоса и позвякивание металла.    

      Дуг стал похож на кошку заслышавшую мышь.  Предостерегающим жестом он остановил Дика и потребовал  тишины  от  женщин. Движения его стали плавными и осторожно расчетливыми. Мгновенно были погашены свечи, и слегка отодвинув край  занавески  Дуг заглянул в иллюминатор выходивший на борт, к которому пришвартовались неизвестные.  Выражение его лица в темноте разглядеть было  невозможно,  но потому, как он отпрянул от иллюминатора, всем стало ясно, что увиденное таит серьезную опасность. Повинуясь тихому приказу капитана, Дик запер дверь кают-компании  и  стал на страже перед ней.

      Также в полголоса Дуг обратился к женщинам:

      - Куда  ведет вторая дверь из кают-компании?  Можно ли отсюда пройти,  куда-либо,  где вас можно было  бы  спрятать  на несколько часов?  - Вопрос Дуга не сулил ничего  хорошего,  а сказанное  дальше  только подтвердило самые худшие предположения. - Судно захвачено пиратами.  Здесь опасно.  Надо  срочно уходить через внутренние помещения.