Быль или небыль - Рита Хоффман

Красивая, зараза.

Дарий как мог безразлично уставился на нее. Хотел мертвые глаза выкатить или шершавый язык показать, но не стал, пожалел ее. Все же чувствовал себя виноватым из-за ягод.

– Не горячись. – Варна мотнула головой. – Покойник с косой в руках – доведешь кого-нибудь до могилы.

Сказала и смутилась, но виду не подала. Дарий видел, как по ее шее ползли красные пятна стыда, как уши наливались кровью.

Покойник.

Он едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться. Вот, значит, как? Это она видит, когда смотрит на него?

Сам-то он давно себя порченым мясом считал, но глупая надежда жила где-то меж ребер, надежда на то, что она-то не забудет, каким он был. А она вон покойником его назвала. Да так просто, будто не лежала на нем три ночи, прирастая плотью к плоти.

«Покойник», – мысленно повторил Дарий.

Не нравилось ему это слово, затхлостью во рту отдавало. «Упырь» и то лучше. Тоже мертвец, конечно, но хотя бы не разлагается.

Косу из рук он не выпустил, повел плечом и глубже натянул капюшон плаща, так, чтобы тень скрыла бледное лицо. Пугать никого не хотел, не было желания безобразничать.

«Удавиться хочется, одна беда – поздно», – мрачно размышлял он, вглядываясь в избы, теснившиеся на околице села.

Местные косились с подозрением – бросали дела, таращились, замирали у дороги, будто приколотил кто, но близко не подходили. Не то коса в руках Дария была красноречивее любых слов, не то слухи о Мрачном Взводе успели дойти до Заречного. Так или иначе, но до дома старосты они добрались быстро и без лишних разговоров. Там Варна спешилась и неторопливо направилась к крыльцу, не озаботившись тем, что лошадь следовало бы привязать. Дарий, конечно же, напоминать ей об этом не стал, однако повод своей кобылы обмотал вокруг посеревшего от времени колышка.

– Мрачный Взвод прибыл! – рявкнула Варна.

Дарий не без удовольствия отметил, что ее девчоночий голос прозвучал не так уверенно и грубо, как ей бы хотелось. Вот если бы он старосту позвал…

Мужик вышел из дома, опираясь на руку молодой бабы. Старый, трясущийся, покрытый темными пятнами, он напоминал покойника куда больше, чем сам Дарий, успевший испить крови перед отъездом из деревни, в которой они только и делали, что ловили банников да получали от них затрещины.

– Девка!.. – выдохнул старик.

– Лучше бы тебе не начинать, – сквозь зубы процедила Варна. – Не нравится – уеду, сам лови свою нечисть.

– Сколько годков-то тебе, а? Ты же младше моей внучки!..

В груди Дария зашевелился чужой обжигающий гнев. Он шагнул вперед, встал за плечом Варны, медленно стянул капюшон и уставился на старика мертвыми глазами. Ему нравилось наблюдать за тем, как меняются рожи людей, впервые столкнувшихся с ним.

Стоило отдать старику должное – он не упал на землю и даже не заорал, только побледнел и как мог закрыл своей тощей фигурой бабу, издавшую сдавленный вскрик.

– Вороны принесли весть. – Варна расправила плечи. – Будешь рассказывать, что тут творится, или просто постоим, пока твои люди помирают?

Дальше Дарий почти не слушал – каждый раз одни и те же истории. Кто-то помер, кто-то сказал, что видел какую-то странную тварь, потом еще кто-то помер, и единственный писарь в селе тут же начинает писать слезливую грамоту охотникам.

«Неужели Светозарные только этим и занимались? Всю жизнь в пути, ни дома, ни надежды на будущее…» – думал Дарий, медленно разглядывая соседние дворы.

Сам-то он думал, что будет служить новому Богу, а там и главным в приюте станет. Вот только Бог для него даже Святого Пламени пожалел в час нужды, так что планы на жизнь резко поменялись. На смерть, если говорить совсем уж прямо.

Не таким он видел посмертие. Вернее, вовсе не думал о нем. А кто думает? Он же только-только повзрослел, оперился, почувствовал силу в руках и власть над собственной жизнью. А она взяла и оборвалась. Еще и так глупо.

Дарий смотрел на затылок Варны и сам не заметил, как до скрипа стиснул зубы. Пальцы сжали косовище, цепь жалобно звякнула. Убить ее – и все закончится. Не будет ни жажды, ни злости, вскипающей в холодной груди, только… Только Зверь, прибравший к лапам ее душу. Только вечная боль для нее.

Из раздумий его вырвало жалобное ржание. Дарий обернулся и успел разглядеть в клубах пыли скачущую прочь лошадь и прижимающихся к забору бабу и девчонку.

– Зараза!..

Выскочив со двора, Варна, казалось, была готова броситься за лошадью, но вместо этого застыла на дороге и просто смотрела ей вслед. Она выглядела такой растерянной, что Дарий даже не стал многозначительно хмыкать – просто сложил руки на груди и нарочито громко вздохнул.

– Дышать тебе не надо! – рявкнула Варна, обернувшись. – А вы чего встали?

Баба пыталась заслонить собой девчонку, но та смело выступила вперед и уважительно склонила голову.

– Я погладить ее хотела, а она… Не серчай, пожалуйста.

Выглядела девчонка взрослой, да вот ростом не вышла – коротышка, с первого взгляда и не понять, что уже не ребенок.

– Знаешь, сколько монет она стоила? – ворчливо осведомилась Варна.

«Нисколько, – мог бы сказать Дарий. – Мы ее украли».

– Где у вас отдохнуть можно? – Ответа на предыдущий вопрос Варна ждать не стала.

– Старая Ромашка к себе путников пускает, – тихо сказала баба, прижав девчонку к себе. – Туда вам, пару дворов пройдете и увидите ее дом.

– Ромашка… – Варна кивнула. – У вас хворает кто?

– Да нет вроде бы. – Баба покачала головой. – У меня все здоровые.

– А соседи?

– Нескольких схоронили, что правда, то правда. Быстро сгорели, родичи даже испугаться не успели.

– Закопали? Или сожгли? – Прищурившись, Варна вглядывалась в лицо перепуганной бабы.

– В домовины сховали. Там, за околицей, поле, за полем бор, а за бором домовины стоят. – Баба поежилась. – Все там. Все, кто ушел.

– Ладно, проверим. Идите куда шли.

– Ты за лошадь прости. Мы дурного не хотели. – Баба вздохнула. – Может, вернется еще?

– Может.

Дальше говорить с ней Варна не стала – развернулась и пошла. Дарий тоже пошел, но считал, что лучше бы ей попытаться кобылу вернуть: животное глупое попалось, – поди, увидела траву и остановилась пощипать. В седельной сумке у нее и еда, и настои, но Варна словно забыла об этом – уверенно шагала ко двору названной Ромашки.

От Дария, однако, не укрылось ее раздражение. В груди что-то ворочалось, жгло, не находило покоя. Варна слишком боялась показаться глупой, неопытной, хотя каждый встречный видел, что