Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан

Увернувшись от топора снова, куявский тцар ринулся вперед, выставив перед собой меч и пришпорив коня. Противник не успел среагировать столь же быстро. Имир успел заметить, как глаза в прорези шлема в ужасе расширились. На мгновение показалось, что это глаза не брата, но очень похожи. В тот же миг кончик меча ударил артанина в горло чуть ниже кадыка, войдя как раскаленный нож в масло. Из раны хлынула кровь, заливая панцирь.

Имир качнулся в седле, потрясенный содеянным. О, боги!! мелькнуло в голове. Неужто я убил брата…?!!

Говор и шепот воинов моментально стихли. Все словно проглотили языки.

Волот закашлялся. Топор выскользнул из разжавшихся пальцев. Чувствуя леденящий душу ужас, Имир соскочил с коня, бросился к брату и успел подхватить, не дав рухнуть из седла на землю. Тело оказалось легче, чем ожидал куявский тцар, и чем, когда они в детстве по-дружески боролись раньше.

Имир аккуратно положил смертельно истекающего кровью брата на траву.

- Что же ты, Волот?! - проговорил он в отчаянии Имир. - Зачем?? Мы же могли решить это как братья!!… за столом и кувшином вина...

Сорвал с мокрой от пота головы шлем, отшвырнул. Чувствуя, как в груди перехватывает дыхание, медленно и аккуратно снял шлем-маску с умирающего брата.

Имир вздрогнул, дернувшись, как от сильной пощечины. Кровь отлила от лица. Стоящие вокруг воины увидели, как его щеки и скулы страшно побледнели, в лунном свете казалось, что кожа на лице сделалась серой. На него смотрело лицо родного и единственного племянника.

- Не может быть… - прохрипел Имир, не веря глазам. - Как же так…?? Рамзаган!!

- Рамзаган!! - изумленные крики понеслись по рядам артанских воинов, подобно лавине в горах, нарастая, и делаясь все громче, сотрясая тишину ночного леса вокруг.

- Тцаревич Рамзаган!!

- О боги!!

С одной стороны на лицах читалось облегчение, что их тцар жив. Но воины тут же бледнели в ужасе, ибо начинали осознавать, что погиб тцаревич, которого Волот любил безмерно, а иногда, казалось, что даже больше, чем артанский трон. Он не раз с гордостью и блеском в глазах говорил о сыне, которого учил быть великим воином, возлагал большие надежды.

- Он... взял тцарский шлем… - хмуро проговорил подошедший высокий широкоплечий десятник артанин. - Взял тцарского скакуна. Даже двигался в бою, как тцар Волот. Никто из нас и подумать не мог…

Рамзаган дергался в конвульсиях, с трудом пытаясь вдохнуть. Кожаный панцирь, украшенный золотыми конскими фигурами, залит кровью, грудь тяжело вздымается и опускается, по телу пробегают судороги. Из раны в горле с шипением выходит воздух, дыхание вырывается с хрипами. На лице отражается нечеловеческая мука и боль. Глаза широко распахнуты в ужасе.

В отчаянии Имир опустился на одно колено и вскинул меч обеими руками. Резко, с силой опустил. Острие с глухим стуком пробило кожаный панцирь и ребра, проникнув вглубь до самого сердца. Тело освобожденно замерло. Имир медленно провел пальцами по остывающему лицу, опуская на глаза неподвижные веки.

Повисшую тишину разорвал приближающийся грохот копыт. Имир ощутил, как сотрясается земля. Из леса выметнулся конный отряд артан во главе с могучим воином. Имир узнал Волота. Поднялся, распрямив спину и плечи. Могучая грудь в панцире выдвинулась вперед. Острый волевой подбородок с широкой нижней челюстью тоже выдвинут. Имир не сводит глаз с брата, челюсти сжались, равно как и сердце в груди — от того, что, сам того не ведая, убил единственного племянника. И потом из милосердия прекратил его предсмертные муки. С острия меча в руке на землю стекают темно-красные капли. Имиру казалось, что вонзил клинок в сердце себе же. Его охватила нещадный стыд и отчаяние.

Воины торопливо расступились перед несущимся на конях отрядом из десятка воинов, возглавляемых Волотом. Артане мрачно взирают на приехавшего тцара. Во взглядах читается — ты опоздал, владыка, — случилось непоправимое!

Волот заметил распростертого на земле сына со страшной раной в горле и залитой кровью грудью. Лик артанского тцара окаменел, по щекам разлилась бледность. Покачнувшись в седле, медленно слез с коня. Рядом с ним проворно спешился Сереброк. Ветер колышет седую бороду старика, взгляд обращен на мертвого тцаревича.

- Рамзаган, - молвил Волот придушенным голосом. Он смотрел на сына, его руки начали мелко дрожать. - Как же так??…

Он вскинул голову, бешеный взгляд расширившихся глаз уперся в Имира.

- Это ты...Его убил ты…!

- Волот, - сказал Имир примирительно. - Я виноват. Но я был уверен, что сражаюсь с тобой! Посмотри — он надел твой шлем с маской! Взял твоего коня! Что еще я должен был подумать?!

Куявские и оставшиеся в живых артанские воины замерли вокруг. Бросают друг на друга злые взгляды, руки бросили на рукояти топоров и мечей, словно ожидая сигнала к атаке — после такого-то!

Артанский тцар нехотя опустил голову, увидел лежащий рядом с телом шлем. Нагнулся и поднял, бесцельно повертел в руках. Затем вновь посмотрел на брата.

- Ты прав… - сказал он с трудом, словно эти слова были противны всему его естеству. - Рамзаган повел дружину в бой без моего ведома. Но теперь он мертв из-за тебя, Имир… Ты убил моего единственного сына и наследника трона. Ты разбил мне сердце.

- Мне правда жаль, - сказал Имир, делая шаг вперед. - Дозволь моим воинам помочь срубить деревья на краду. Проводим Рамзгана в вирий вместе — ты и я!

Волот молча опустился, взял на руки мертвого сына. Кивнул Сереброку. По жесту волхва подъехали два крепких артанских воина с наскоро сколоченными носилками из положенных друг на друга плащей и двух копий. Тцар аккуратно положил тело на носилки, и воины в окружении других, с факелами, поскакали прочь.

Имир глянул на брата вопросительно. Волот одним махом вскочил в седло, бросил, не оборачиваясь:

- Держись подальше, Имир. Отныне ты мне не брат. Ежели продолжишь искать Кладенар, и наши пути снова пересекутся — пеняй на себя! Будь ты проклят!

Он пришпорил коня и помчался прочь. Вслед за ним в темноту ускакал волхв и остатки артанской дружины. Некоторые скакали рядом с раненными товарищами, поддерживая под руки в седлах.

Имир несколько мгновений стоял молча. Затем велел затушить костры и остатки догорающей травы в лагере-ловушке. Войско двинулось прочь. Коней вели под уздцы, чтобы не поломали ноги, если угодят в темноте в кротовые норы или