Сергей Коржик - Бронебойщик (СИ)

— Ты что творишь сержант? Обратился вошедший ко мне.

— Как что? Обратите внимание, картина маслом, Содом совращает Гоморру. Заржали все, даже часовые заглядывавшие в окна.

— Слышал я о твоих подвигах сержант. Вчера ещё ко мне обратился командир эскадрильи майор Горюнов. Он подал раппорт командиру полка, и в своих объяснительных расписал твой подвиг при захвате самолёта и разгроме аэродрома. Да закрутился я. Забыл позвонить этой Гоморре. И что мне теперь с тобой сделать?

— Как что? Понять и простить! И направьте меня пожалуйста на самый танкоопасный участок фронта товарищ капитан. Мне очень надо танки у немцев выбивать. Очень надо. Я бронебойщик, снайпер, немцы мне сильно задолжали. Двести танков. Не меньше. За каждого погибшего на переправе.

— Двести танков? Экую ты брат фиговину отлил. Сам то в это веришь?

— Да верю! Война не завтра закончится, а я только в одном бою четыре подбил. На фронт мне надо.

— Ну что же фронт так фронт. Сержант Кожемяка! Обратился он по уставу ко мне.

— Я.

— В сложных условиях окружения вы сохранили оружие и документы, проявили смекалку и героизм, спасли экипаж майора Горюнова, учувствовали в разгроме вражеского аэродрома и бомбёжке стратегического моста. Вы честно исполняли свой долг солдата перед Родиной, и поэтому у НКВД к вам претензий нет. Более того мы направим ходатайство о награждении вас за проявленный героизм. Вы направляетесь в распоряжение командира пехотного батальона капитана Ворожейкина. Батальон отбывает на фронт через трое суток. Вам сейчас вернут оружие и документы, накормят и сопроводят в расположение батальона.

— Ну, что я говорил? Обратился я к сержанту, — Бог не выдал! И свинья не съела! Через час, я подходил к трёхэтажной казарме бывшего драгунского полка, ныне же служащей перевалочным пунктом для формирующихся батальонов и рот. Меня сдали с рук на руки в штабе батальона. Кроме того сопровождающий меня сержант отдал начальнику штаба пакет о получении которого тот расписался в блокноте сержанта.

— Ну, бывай сержант. Обратился ко мне НКВДэшник, — может ещё встретимся. Не поминай лихом.

— Встретимся? Ну это вряд ли. Разве что ты ко мне в окоп вторым номером попадёшь. На том и разошлись.

«Из наградного листа на младшего сержанта Н- ского полка Н- ской дивизии. поданого командиром полка дальней бомбардировочной авиации в штаб армии.

„Находясь в окружении младший сержант Кожемяка Алексей Алексеевич сохранил личное оружие ПТР и карабин Мосина, а также документы, (комсомольский билет и красноармейскую книжку). Участвовал в разгроме немецкого аэродрома у деревни Залужье, Могилёвской области, где из ПТР поджег четыре бомбардировщика врага и склад ГСМ. От взрыва бомб в самолётах погибло не мене сорока человек лётного состава, чем помог экипажу майора Горюнова сбитого при бомбёжке стратегически важного моста через реку Сож у той же деревне Залужье захватить исправный, заправленный и загруженный бомбардировщик Юнкерс-88. Затем уже в составе экипажа майора Горюнова участвовал в налёте на стратегический мост, который и был разрушен вместе с колонной танков находящихся на мосту.(подтверждено аэрофотосьёмкой).

За оба подвига считаю возможным младшего сержанта Кожемяку Алексея Алексеевича представить к боевой награде, ордену „Боевого красного Знамени“

23 мая 1941 года

Ком. полка ДБА полковник(подпись.)

Начштаба старлей, прочитал сопроводиловку и обратился ко мне.

— Да ты прям Илья Муромец. Первый раз в жизни читаю такую сопроводиловку из НКВД. Что прямо снайпер-бронебойщик?

— Так точно товарищ старший лейтенант! Снайпер и бронебойщик.

— А вот завтра у нас итоговые стрельбы. По результатам получишь должность.

— Назавтра нашу роту вывезли на полигон, где я фанерному фашисту с полукилометра выбил глаза, залепил пулю в лоб, нос и рот, потом стрельба из ПТР, метров с четырёхсот я выбил пулей трак на гусенице и второй пулей попал в моторное отделение старому ещё наверное времён первой мировой войны танку изображавшему из себя мишень.

— Ну что, стреляешь ты действительно отлично, свою должность командира отделения подтвердил. Хочу предложить тебе должность командира взвода бронебойщиков. Пойдёшь? Начштаба испытывающе посмотрел на меня.

— Нет! Не с руки мне командовать людьми. Не обучен, я этому. Дайте мне ПТР и второго номера, я вам больше пользы принесу. И ещё если можно, снайперский прицел на карабин и снайперскую книжку.

— Добро. Не хочешь не надо. Ружьё, прицел и книжку получишь. Я распоряжусь.

Вернулись в казарму, меня вызвал зам по вооружению, вручил новенькое противотанковое ружьё, снайперскую винтовку конструктора Симонова. Уговорил его передать мой карабин моему второму номеру. Делов то сделать запись в красноармейской книжке. Полученное оружие мне понравилось, полуавтомат, красота, теперь не нужно будет орать каждый раз Патрон! А дульный тормоз? Это же песня, завтра же отпрошусь пристрелять оружие. Ха! Дрожите Фрицы! Доктор Смерть идёт к вам. Не ждали? Пока получал оружие подошло время ужина. Отнёс снайперку в пирамиду, ружьё в оружейную комнату. Ужин дело святое, на голодное брюхо не повоюешь особо. После ужина старшина роты подвёл ко мне солдата и сказал

— Вот тебе второй номер, рядовой Вольцов, учи уму разуму. Слышал ты опытный бронебойщик. Сам знаешь, дураки на фронте долго не живут, постарайся не угробить пацана.

— Да не вопрос старшина! Есть просьба к вам старшина и условие к Вольцову.

— Шо за просьба?

— А поменять его мосинку на мой карабин, с оружейником я договорился. Очень убойный у меня карабин товарищ старшина, не хотелось бы потерять. А условие Вольцову только одно.

— Какое товарищ сержант?

— А вот прикажу упасть. Надо будет плюхнуться не спрашивая зачем, хотя бы и пришлось падать мордой в дерьмо, прикажу прыгай — прыгай опять же не спрашивая. И ради бога молчи. Смотри, учись и молчи. Выживешь в первых трёх боях, станешь бронебойщиком. Всё. Иди со старшиной к оружейнику меняй оружие и ко мне, у нас есть пару часов личного времени, пошли в оружейную ПТР будем чистить.

Наутро я отпросился со второй ротой на полигон. Пристрелять ПТР это вам не хухры- мухры. Пять обойм я выстрелял, пока не стал класть пулю в пулю. Вольцов молча снаряжал обоймы, молча подавал, и молча же приглядывался. Хорошо вычищенная и смазанная самозарядка Симонова это вообще уникальная винтовка. Добившись приемлемого результата на обеих винтовках, я обмотал оба ружья тряпками, и мы вернулись в расположение батальона. Пообедали, и нам раздали сухой паёк, перевязочные пакеты, боеприпасы. Вечером батальон должен был, грузился в эшелон и отбыть на фронт. Слух пошёл, что везут в Крым.