Екатерина Кузьменко - Ржавчина. Пыль дорог

– Чему улыбаешься?

– Да так. Понял, что счастье – штука на редкость простая. И достижимая.

– Ценное наблюдение, – она склонила голову мне на плечо. – Я не шучу, правда ценное. Вот только, чтоб до некоторых это дошло, пришлось мирозданию пошатнуться.

– Ничего, выправим.

– Молодые люди, вы ко мне? – из коридора вынырнул седенький невысокий человечек в белом халате. Чем-то таким старым, полузабытым повеяло от этой фразы. Как будто мы с Рин пришли пересдавать экзамен. Это при том, что я в университете вообще не учился.

– К вам, если вы профессор Гаэнар, – я неторопливо поднялся. – Только найдите какого-нибудь лаборанта, чтоб помог ящик дотащить.

На заданиях не получается жалеть друг друга, любое послабление напарнику может оказаться гибельным. Дал поспать подольше – не выспался сам, а потом в решающий момент подвел измотанный организм, и нажал ты курок на полсекунды раньше или позже. Но чтоб я позволил Рин тащить груз вместе со мной, когда рядом имеются молодые здоровые парни…

Лаборант нашелся быстро, видимо, профессор Гаэнар обладал определенным весом в этом научном бедламе. Пришлось спускаться в полуподвал, где обнаружился небольшой кабинет и холодильник вроде тех, что раньше стояли в моргах. Сейчас-то умерших чаще сжигают. Раньше все боялись какой-то заразы, да и места для кладбищ не было, а теперь, кажется, это стало традицией. Не самый плохой вариант погребения.

– Помочь вам ящик вскрыть? – спросила Рин. А что, время у нас еще есть, а профессор крепким не выглядит…

– Буду вам очень благодарен, леди…

– Ринара Сайлас, – Рин редко представляется полным именем, но, кажется, институтская атмосфера подействовала и на нее.

– Дэй Райнен, – надеюсь, мужику хватит такта избавить нас от вечного удивления окружающих: «Ох, я думал, вы родственники!». Такта хватило. Мы содрали с ящика крышку, пакеты со льдом отправились в мусорку, и на свет белый был извлечен труп волка. Морду буквально вспороло очередью, о сохранности глаз можно было даже не заикаться, да и череп достанется здешним исследователям не в идеальном состоянии. Этого зверя убивали долго. Рин, изучавшая биологию, когда-то объясняла мне, что таких тварей в природе в принципе существовать не может. Что они раза в два-три крупнее обычных волков. Что для дикого зверя нехарактерно нападать на человека, если этот зверь не голоден и его потомству ничто не угрожает. Что не бывает мутаций в первом поколении, да и во втором не такие заметные. Что… Но все эти выкладки опровергала лежащая перед нами мертвая зверюга, начисто лишенная той дикой красоты, которую я видел в кино. Созданная из мяса и костей машина для убийства.

– Это его еще удачно уложили, – объяснил я. – Повезло, что он был один, обычно стаями бегают.

– То, что волк вышел из леса, да еще так близко к одной из баз, тревожный признак. Думаю, потому полковник и обратился к вам, – Рин теребит кончик перекинутой на грудь косы. Профессор хмурится, его благодушие как ветром сдуло.

– Значит, результаты исследования нужны как можно скорее, я правильно понимаю? Хоть одну живую особь бы для анализов. Нет, я не дурак, чтобы думать, что их можно легко и без жертв поймать. Но в таких случаях положено отмечать миграции, ареалы обитания и еще много факторов. Нужны полевые исследования.

– С этим будут проблемы. С исследованиями на «диких» территориях. Там есть вещи опаснее волков. И куда менее подчиненные логике.

– Молодой человек, так вы чистильщик?

– Мы оба, – отзывается Рин, демонстрируя выцветшую черную повязку на рукаве – единственный положенный нам знак отличия. – Почему это вас так удивляет?

– Если честно, я представлял вас несколько иначе.

Кем-то вроде элитного спецподразделения.

Ага, если бы.

– Внешность обманчива. – Рин пересекает маленький кабинет и берет со стола раскрытый на чистой странице блокнот. – Что именно о волках вас интересует? Тут два живых свидетеля…

– Вам никогда не приходило в голову, что вы особые люди? – спрашивает профессор, отставив в сторону чашку.

Стихийный сбор информации перешел с столь же стихийное чаепитие.

– Чем именно особые? – Дэй безмятежно щурится на солнце за полуподвальным окном. При нашей работе начинаешь ценить каждую минуту покоя.

– Вы приходите в новый район, а творится там не пойми что…

– Вообще-то да. Спасибо, если дождь сверху вниз идет, – я честно пытаюсь понять, куда он клонит. О том, как приходится работать на неисследованных территориях, мало кто знает, кроме самих чистильщиков. Знают военные, читающие наши отчеты. Всем прочим в отсутствие газет и телевидения приходится довольствоваться слухами. Этот способ передачи информации пережил конец света и, кажется, переживет века.

– Вот. А вы приходите, исследуете, наносите на карту…

– Стреляем, – добавляет Дэй, не меняя интонации.

– Стреляете. После вас приходят те, кто восстанавливает дороги и коммуникации, помогает выжившим, если они есть. Район заселяется. И странности уходят. Вы же мир заново творите! Меняете так, что он становится нормальным и привычным. А захотели бы – могли солнце зеленым сделать или доисторических животных развести.

Хм. Подозреваю, у любой изменчивости есть свои пределы. Но у профессора горят глаза, он готов с жаром отстаивать новую гипотезу. И мне вдруг становится жалко лишать пожилого уже человека им самим созданной сказки.

– Нет уж, спасибо, – Дэя перспектива явно не впечатлила. – Мы лучше сделаем мир безопасным. Для всех. Ну, кроме идиотов, сующих пальцы в розетку или не ставящих оружие на предохранитель.

– Эмоционально. Скажите, Дэй, сколько вам лет?

– Двадцать три года.

У нас разница в возрасте – всего несколько месяцев. Мало кто верит, а тот, кто верит, обычно жалеет, что мы родились не в один день. Просто так, для полноты сходства.

– Я думал, меньше. Чем опаснее эпоха, тем раньше взрослеют люди. Напомнило мне это одну старую историю… Слышали когда-нибудь легенду об ахан?

– О ком? – переспросил Дэй, на секунду опередив меня. Какие-то магические существа, если ничего не путаю.

– Ахан. Детях, рожденных смертными женщинами от существ из Иного мира.

Точно! Мифологическая энциклопедия – большая, в плотном черном переплете, с верхней полки родительского книжного шкафа. Кажется, к этой статье еще прилагалась картинка с черноволосым всадником в алых доспехах. Цвета запекшейся крови.

– Что-то такое было, – вспоминаю я. – Про Тайрина Черного Стрелка говорили, что он из рода ахан, но за точность цитаты не ручаюсь и ссылку на академическое издание старинных баллад не дам.