Елизавета Ельская - Голгофа XXI

— Сюда, — позвал провожатый и, подойдя ко входу, открыл дверь. В просторный, хорошо освещенный холл.

Из внутренних комнат вышел худощавый мужчина и сказал, тоже по-английски: «Спасибо, Джозеф». Тот молча кивнул и ушел.

— Проходите, — пригласил гостей хозяин дома и провел их в комнату со светлыми стенами и мягкой мебелью пастельных тонов. — Располагайтесь, как вам удобно.

Все четверо расселись по креслам, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Они пришли сюда из другого мира, где царили упадок и разрушение, где все вырождалось и, казалось, жило одним — ожиданием смерти; мира, полного жестокости и насилия; мира, представлявшегося отсюда, из уголка иной, цивилизованной среды человеческого обитания, особенно диким, кровавым и бессмысленным. Но они были его частью и чувствовали себя чужими здесь.

Встретившемуся взглядом с хозяином дома Святославу почудилось, будто он прочел в глазах того понимание и сочувствие, но такого, конечно же, не могло быть — откуда ему знать, что творится в их душах? А если все-таки было, если не почудилось, то объяснялось не чтением мыслей, а иной, более простой и вполне материалистической причиной: этот человек видел перед собой четверых очень усталых, до предела измотанных людей, которым предстоял отнюдь не отдых, и потому сочувствовал им. А они пока приглядывались к нему.

На вид ему было лет тридцать с небольшим; его немного бледноватое правильное лицо, обрамленное темными волосами и короткой бородкой, чем-то тревожило Святослава, но чем — он не понимал.

«Я слишком устал, — подумал он. — Мы все слишком устали… Это плохо».

— Как нам вас называть? — спросил он.

— Называйте меня Джей-Си. Или просто Джей.

«Похоже на первые буквы от двойного имени, — решил Святослав, — или от имени и фамилии. J. С. У англичан вроде бы принято иногда обращаться так друг к другу».

— Петр, — в свою очередь представился он данным Книжником именем, к которому уже успел привыкнуть, хотя в отряде его обычно называли просто «командир». Затем назвал имена своих спутников: Мария, Иоанн, Искариот.

Имя Иоанн было явно позаимствовано у обитателей иных времен и земель, а Искариот вообще было не именем, а прозвищем, которому исполнилось уже более двух тысяч лет, и они могли бы удивить Джея, но он воспринял их как должное. Впрочем, на Кирилле его взгляд задержался дольше, чем на других, то ли из-за странно прозвучавшего имени, то ли по какой-то иной причине.

— Вы устали и, наверное, проголодались, — сказал он. — Я принесу вам поесть. — Он кивнул на ведущий внутрь дома проем. — Вон там можно умыться, вторая дверь налево.

Потом добавил:

— Если вы чувствуете себя уверенней с оружием, то пожалуйста, держите его при себе, но необходимости в этом нет, здесь безопасно. Мы находимся во внутреннем круге, охрана тут никогда не появляется, а обслуживающий персонал приходит только по вызову. Вам нечего опасаться.

Все четверо положили свои автоматы на диван, однако с КОРами не расстались. Совсем без оружия Святослав чувствовал себя все равно что голым, то же самое — в еще большей степени — относилось к Иоанну.

Когда они умывались, Кирилл хмуро заметил:

— По-моему, он не похож на гения.

— А ты много гениев видел? — добродушно поинтересовалась Мария.

— Нет, но все равно не похож, — упрямо повторил Кирилл.

Иоанн, вытирая руки, возразил:

— А по-моему, очень даже похож! Он обладает огромной магнетической силой. Неужели ты не чувствуешь?

Мария задумчиво кивнула:

— Да, верно. В нем есть что-то такое… — Она запнулась, подыскивая слова, но не нашла их. — Что-то особенное.

Кирилл фыркнул:

— Глупости! Какая там еще магнетическая сила? У вас обоих воображение разыгралось!

«Тогда уж у нас троих, — подумал Святослав, — потому что я понимаю, что они имеют в виду… Кириллу досталось больше всех нас, он измотан и одновременно взвинчен. Это нехорошее состояние… Ему бы поспать хоть пару часов».

Они вернулись в гостиную, куда Джей уже принес поднос, заставленный тарелками с едой. Когда все сели за стол, он сказал:

— Если вы хотите меня о чем-то спросить, спрашивайте.

Первый вопрос задал Святослав:

— Кто вы? — Он подразумевал область деятельности Джея.

— Это трудный вопрос. — Джей отломил кусочек плоского хлебца и пригубил из стакана темно-красной жидкости. — Более трудный, чем вам представляется. Боюсь, что не смогу ответить.

— Я имел в виду, чем вы занимаетесь, — уточнил Святослав. — Хотя это, наверное, не наше дело.

— Нет, почему… Я социолог и занимаюсь прогнозированием развития человеческого общества.

Кирилл весь передернулся и подался вперед.

— Социолог? Вы социолог?! Что-то вроде предсказаний того, сколько очков наберут кандидаты на очередных выборах?

— Да, примерно так, — подтвердил Джей. — Иногда полезно знать, к чему приведет то или иное действие.

По выражению лица Кирилла было ясно, что он страшно разочарован.

— Не вижу, какая нам польза от социолога, — грубо сказал он.

— Помолчи! — одернул его Святослав, хотя сам, по правде говоря, тоже был несколько разочарован.

— Нечего затыкать мне рот! — огрызнулся Кирилл. — Я думал, что наш Долли ученый, который изобрел что-то выдающееся, а он, оказывается, социолог! На черта нам его прогнозы? Какой от них прок, даже если они верны? Подумать только, мы проделали такой путь ради того, чтобы ознакомиться с результатами его социологических исследований! Если бы я знал заранее, то шагу бы не ступил. — Кирилл резким движением отодвинул тарелку, и ее край ударил по стакану, который тоненько звякнул. — Социолог! Мы последние дураки, что пришли сюда!

— Извините его, Джей, — сказал Святослав. — Он очень устал и потому немного не в себе.

— Не извиняйся за меня! — возмутился Кирилл. — Если ты готов тащиться за тысячи километров, чтобы побеседовать с социологом, что ж, пожалуйста. Не буду мешать такому стоящему делу. — И он демонстративно отвернулся.

Джей, похоже, не обиделся.

— Сожалею, что разочаровал вас. Но может статься, не стоит судить столь поспешно? Может, ваше мнение еще изменится. Во всяком случае, я бы хотел этого, — серьезно добавил он.

Иоанн взял свой стакан с такой же темно-красной жидкостью, какую пил Джей.

— Что это — вино? — спросил он, рассматривая жидкость на свет.

— Оно не пьянит.

Иоанн отпил еще несколько глотков, и Мария последовала его примеру. Святослав нашел напиток ароматным и чуточку терпким. И еще, хотя он совсем не разбирался в винах и за всю жизнь пробовал настоящее вино всего два-три раза, это вино почему-то показалось ему очень старым.