Дмитрий Абеляшев - Пастырь Вселенной

Лея между тем щелкнула рычажком на приветливо зажегшемся разноцветными огоньками пульте, и алмазная крышка герметично закупорилась, а обильно насыщенный кислородом воздух Силлура начал уступать место разреженной дыхательной смеси, привычной ан-данорцам. Даже Лея, чьи легкие привыкли уже к местному живому, насыщенному ароматами цветов и буйной зелени воздуху, по-собачьи часто задышала широкооткрытым ртом. Владимиру же и особенно силлурианке Лайне, которая и на Земле-то ощущала некоторую нехватку кислорода, показалось, что настал их смертный час. Но если Владимир мог силой воли бороться с этим чувством и терпеть, не позволяя эмоциям проявляться вовне, то вот Лайна-то была начисто лишена такой возможности — она сумела бы покорно стерпеть шлепки и даже побои, но не ослепляющий ужас удушья.

Она, напрягшись всем телом, выгнулась, будто ее схватили за горло, порывисто попыталась встать, но, ударившись бритой головой о купол, вновь опустилась к Владимиру на колени. От панического предсмертного страха несчастная, казалось, потеряла последние остатки разума, оставленные ей человеконенавистнической хирургией, и порывисто вскочила опять, и опустилась вновь. Она предприняла еще две столь же бесплодные попытки вырваться наружу, пробиться сквозь прозрачный купол, и Владимир вынужден был обнять по-рыбьи упруго бьющееся у него на коленях женское тело за талию, чтобы девушка не разгромила всю кабину. Лайна; же, почувствовав себя заключенной в мужские обятия — словно переключатель щелкнул в ее изувеченном мозге, — внезапно испустив сладострастный стон, полностью расслабила мышцы тела, чтобы облегчить задачу своему партнеру.

Разумеется, плоть Владимира не могла, помимо и вопреки его воле, не откликнуться на запредельные перегрузки последних нескольких минут. Тем более что Лайна теперь принялась, призывно выгибая поясницу, откровенно ерзать по Володиным коленям в поисках центра напряжения, раскрыв рот как от вожделения, так и от проблем с дыханием.

Владимир лицом ощутил испепеляющий взгляд Леи, с самого начала наблюдавшей всю сцену. И в следующее мгновение она с силой, до синяка, безжалостно ущипнула рабыню за массивное основание бедра, и та, вскрикнув, испуганно обернулась к ней, будто лишь теперь узнала о ее существовании. Да так оно, в сущности, и было — у Лайны сейчас была очень короткая, никакая, честно говоря, память.

— Подними зад! — громко повелела ей Лея.

Рабыня испуганно повиновалась, и девушка ревниво провела рукой по штанам Владимира, как раз там, куда несколько секунд назад пыталась приладиться рабыня. Ощутив стальную упругость, Лея отвесила Владимиру звонкую, могучую, болезненную пощечину, словно он был хоть в чем-нибудь виноват, процедив сквозь плотно сомкнутые зубы:

— Животное! — и затем отвернулась.

Лайна же, забыв уже о наказании — рабы после хокса не злопамятны, — собиралась было вновь примостить арку бедер на коленях Владимира, но Лея, возвысив голос, приказала ей:

— В ноги ложись, сучка, в ноги, дрянь!

Но Лайна никак не могла разместиться у Владимира в ногах, и тогда Володя робко подвинулся так, чтобы посадить рабыню справа от себя, оказавшись прижатым сразу к двум инопланетянкам и почти между двух кресел. Слева от него теперь сидела, примостившись, испуганная Лайна, только-только сумевшая совладать с дыханием — газовая смесь немного стабилизировалась, справа же в кресле пилота с усилием сдерживала толчки распиравшего ее истерического смеха Лея в черном охлаждающем доспеха. Наконец Лея сумела взять себя в руки и приказала пассажирам:

— Так, вы оба, дайте мне свои руки. Сперва ты, — она больно ткнула пальцем рабыню в бок, и та испуганно протянула руку.

Лея вонзила иглу ей в вену и ввела снотворное. Лайна не сопротивлялась, но, прежде чем она заснула, Лея уже ввела препарат новым шприцем в кровь Владимира.

— Сегодня тебе космоса не будет, за плохое поведение, — мрачно пояснила она.

Эта ее фраза да гул планетарных двигателей были последним, что он услышал.

— Давай-давай, просыпайся, герой-любовник!

Владимир открыл глаза и обнаружил себя в кабине стридора, где, собственно, он и впал в забытье когда-то давным-давно. В голову одна за другой возвращались неприятные подробности их отлета, а щека, куда Лея залепила увесистую оплеуху перед стартом, снова заныла, хотя летели они — Володя украдкой взглянул на часы — около недели, как и в ту сторону. Сейчас Лея, кажется, была настроена благодушно, но Володя не мог разделить ее спокойствия — ведь вокруг стридора творилось нечто невообразимое. Голубые вспышки, словно от мощнейших лучевых установок, пронзали черное пространство вокруг космолета, беззвучно и как-то потерянно стоявшего на месте. Грохот же был как от пушечной канонады — от лазеров такого не бывает. И еще Владимир почувствовал, что возле него нет Лайны, а ведь когда он засыпал, она сидела рядом. Ему пришла в голову страшная догадка, что, возможно, Лея от ревности и в отместку выкинула несчастную в открытый космос.

— Это гроза. Вид изнутри, — сказала Лея. — С пробуждением тебя.

Лея нажала на розовато сиявшую кнопочку, и кабина наполнилась бледным светом — совсем как в такси, когда шофер собирается рассчитаться с вами и открыть дверцу, чтобы вы вышли. «Выйди вон из самолета и закрой снаружи дверь», — вспомнилась Володе детская шуточка…

Впрочем, Володя на самом деле полностью доверял Лее в том, что касалось его самого; а вот к несчастной Лайне гнданорианка имела полное право не испытывать теплых чувств. В тревоге Владимир огляделся по сторонам и с облегчением обнаружил, что обнаженное тело спящей рабыни лежит в ногах у его жены.

— Да, да, — подтвердила Лея, — видишь вот, пришлось перекинуть управление с нижних рычагов на верхний пульт. Зато ногам мягко, лучше, чем на коврике. С ней все в порядке, спит она, — добавила Лея беззаботным тоном. — И, знаешь, — сказала она после секундного колебания, — я должна извиниться перед тобой. У меня тут было время, пока вы оба спали, подумать о всей этой ситуации… Я была не права. Прости.

— Конечно, — пробормотал Владимир.

— Я, правда, — добавила Лея, — разлучила вас во время вашего сна — эта Лайна, видишь ли, замерзла и все время жалась к тебе, что, по понятной причине, было мне неприятно… Но… — Лея замешкалась, будто подбирая слова, — знаешь, я и в этом была не права. В этом вопросе ты оказался даже большим анданорцем, чем я.

— Ты о чем это? — в недоумении переспросил Владимир, разминая затекшие суставы.

Прежде чем Лея успела ответить, молния зигзагом прошила небо за алмазным куполом от края до края, а потом, без паузы, оглушительным хлопком взорвался гром.