Норма Найт - Феномен хищника

-«Они делают это не из гуманности, а чтобы продлить время схватки», – уверенно пояснила старшая. –«Таковы правила, они вынуждены их соблюдать».

Проверив мысли блондинок, я убедилась в правоте Джес, скосила глаза на подругу.

-«Откуда ты знала?»

-«Предположение», – подумала она. –«Увы, мне давно знакомы манеры правителей».

Джес вспомнила Этель, свою мёртвую подругу из касты, тесно общавшейся с правителями.

А девочки в белом круге продолжали наносить неплохо поставленные удары «мимо цели». Били ногами по бёдрам, по ягодицам – их и вправду учили этой странной жестокой игре, иначе за несколько минут поединка любая уже давно попала бы в одну из точек чисто случайно.

Прозвучал громкий тягучий сигнал – соперницы разом прекратили поединок, разошлись, одновременно поклонились зрителям.

Кардоза снова вышел в круг, чтобы с раздувающимися от возбуждения ноздрями щупать разгорячённых схваткой рабынь. Наверное, с полминуты рассматривал свежий кровоподтёк на плече девушки с чёрной лентой, трогал побагровевшую кожу, нажимал пальцем, заглядывая компаньонке в лицо. Внезапно он сунул ей руку между ног – та лишь расставила бёдра, задышала чаще, закатывая глаза.

С видимым усилием извращенец убрал лапу, повернулся ко второй участнице спектакля для психов. Искательно улыбаясь, Красная Лента предлагала себя господину. Он ведь не подошёл к ней первой, что будет с нею теперь?

Правитель грубо втолкнул в рот девочки указательный палец – она замерла, ожидая приказа. Теперь тревога читалась в лице Чёрной Ленты. Ревниво следя за действиями господина, она, казалось, была готова тотчас наброситься на соперницу, даже в нарушение правил.

Кардоза ничем не выделил вторую девушку, в точности повторив все манипуляции, проделанные в отношении первой, сменив только их последовательность. Маньяк жадно следил за выражением лица своей живой игрушки, что-то ища в её взгляде.

Наконец, оторвавшись, он вытер пальцы о грудь Красной Ленты и вернулся на место.

Снова прозвучал сигнал – будто сорвавшиеся с цепи, девочки бросились друга на друга. Вторая часть поединка оказалась ещё нелепей: соперницы принялись обмениваться пощёчинами! Когда одна пыталась ударить, вторая держала руки прижатыми к бёдрам и ловко отклонялась всем телом, уходя от удара. Наставала очередь бить второй – первая точно так же уворачивалась от оплеух.

Конечно, это не могло продолжаться бесконечно, девушки уставали, неизбежно какая-то из них должна была пропустить первый удар, и это оказалась Чёрная Лента! Ладонь соперницы смазала её по лицу, зрители хором взревели. Через какое-то время пощёчину пропустила другая девочка – снова бурный восторг зала.

Эта часть поединка должна была закончиться с первой кровью – и вот она появилась на лице Красной Ленты. Тотчас прозвучал сигнал, девочки разошлись, поклонившись хозяину. Выждав несколько секунд, Кардоза сделал Чёрной Ленте снисходительно-приглашающий знак. Бросив на соперницу торжествующий взгляд, девушка с победной улыбкой зашагала к правителю.

Я ожидала чего угодно, только не того, о чём она сейчас подумала! Приблизившись к креслу господина, Чёрная Лента грациозно опустилась на колени, заложила обе руки за спину. Пользуясь одним лишь ртом, расстегнула мужчине брюки…

-Великий Лес!! Мне не удалось удержаться от возмущённого восклицания.

-«Да, девочка», – печально подумала Джессика. –«Нормальный компаньон должен считать это счастьем, великой наградой».

-«И что, если мы сейчас вытащим этих несчастных оттуда…»

-«Они сочтут нас своими новыми хозяевами, и точно так же начнут служить».

Я ошарашенно помотала головой, стараясь, чтобы в поле зрения не попадало неприятное зрелище. Проникала в мысли рабынь, и неизменно находила в них подтверждения слов Джес.

-«А если мы объясним, что люди равны друг другу – разве не поймут?»

-«Нет, скорее всего. Тогда они будут чувствовать себя глубоко несчастными. Самореализация любого нормального компаньона в служении господину жизнью и смертью. Это у них в крови». Всегда жизнерадостная подруга помрачнела.

-«Таких, как Этель, среди компаньонов очень немного». Я никак не желала верить:

-«Но откуда мы можем знать, таковы ли все? Может, освободить их – наш долг?»

-«Давай посмотрим, как живут компаньоны, о чём говорят, о чём мечтают».

-Линай, есть ли уже информация о менталитете компаньонов?

-Есть.

-Выведи параллельно подборку наиболее характерных записей.

Чуть левее от изображения отвратительной сцены в «зале игр» появилась новая картина.

Юноша и девушка немногим старше блондинок-соперниц сидели в небольшой уютной комнатке. У парня в руках высокий прозрачный стакан, у кареглазой брюнетки точно такой же, наполовину опустошённый, стоял на подлокотнике кресла.

-Дора, – нарушил тишину длинноволосый молодой человек. –Я хочу, чтобы ты знала. Господин Сильвано вчера намекнул, что какое-то время предпочитает видеть меня постоянно.

Собеседница застыла, стараясь не выдать своего потрясения. Побелевшие пальцы сжали подлокотник, мебель явно подвергалась опасности.

-Надеюсь, это продлится недолго, – наконец, выдавила из себя она. Широко распахнув серые глаза, блондин подпрыгнул в кресле.

-Как можно так говорить! Это наш долг, смысл жизни касты! Девушка согласно кивнула.

-Но как же ты сможешь… с мужчиной? Я просто не представляю, я за тебя волнуюсь. Схватив стакан, брюнетка осушила его одним духом.

-Я буду думать о тебе, любимая! И я справлюсь, что бы там ни было, – выпалил парень.

Кареглазка шмыгнула носом, по щеке скатилась слеза. Отставив пустой стакан, она положила ладонь на его руку.

-Я в тебя верю. Пусть тебе повезёт, и господин Сильвано оценит тебя по достоинству!

Невероятная для меня сценка закончилась, записанный материал был уже в прошлом, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы проверить, так ли на самом деле думают эти люди. Увы…

Тут же Линай предложил другую запись, третью, четвёртую. Там были не менее дикие слова и эмоции, это выглядело, словно кошмарный сон.

-«Сожалею, подруга, но из большинства людей можно воспитать каких угодно уродов», – подумала старшая, отрешённо наблюдая, как на изображении справа две юные блондинки продолжали мутузить друг друга, развлекая хозяина.

Теперь соперницы щипались и царапались, насколько позволяли это остриженные ногти, вцеплялись в волосы, выдирая из причёсок солидные клочья, при этом держа в зубах кончики своих цветных лент. Третья часть поединка проходила в полной тишине, каким-то образом девочкам удавалось молча переносить боль. Возможно, именно этому способствовали зажатые зубами ленты.