Леонид Андронов - Принц из ниоткуда. Книга 3

– Её, наверно, возглавлял Гунн? – догадался я.

– Совершенно верно. Гунн был старше меня по званию. Он возглавлял нашу экспедицию. По иронии судьбы, мы, повторяя печальный опыт наших предков, разделились во мнениях и перешли к открытому конфликту, из-за чего пострадало, прежде всего, дело.

– А что вы не поделили?

– Причиной разногласий стало решение Гунна присоединить Марс к Сообществу.

– То есть как?

– Формально, он мог это сделать. Минуту терпения и я всё расскажу. Когда мы получили информацию, что корабль находится на Марсе, Гунн решил применить к этой планете закон Сообщества о планетах, пригодных к заселению.

– Что это за закон такой?

– Это закон, регламентирующий расширение Сообщества в Галактике. Он даёт определение планеты, пригодной к заселению и определяет порядок присоединения её к Сообществу.

– Так.

– Согласно закону, планетой, пригодной к заселению, является любая пригодная для жизни планета, не заселённая разумными существами, либо планета, заселённая разумными существами, но не имеющая каких-либо форм цивилизации на её поверхности или в её недрах.

– Но ведь… – начал было я.

– Подожди. Есть второй пункт закона. Вновь открытая планета объявляется планетой, пригодной к заселению и автоматически частью территории Сообщества с момента установления экипажем обнаружившего её корабля отсутствия на ней разумных существ или действующих форм цивилизации. Что это значит? В случае с Марсом, факт прибытия на планету корабля Сообщества, является определяющим приоритет в открытии планеты, пригодной для заселения перед землянами.

– Брр! – я замотал головой. – Ничего не понял. Причём здесь это?

– Я попытаюсь объяснить. Когда первый корабль сообщества прибыл на Марс, планета была обитаемой и имела развитую цивилизацию лангархов. Я кивнул.

– Но эта цивилизация погибла.

– Но…

– Подожди, не перебивай меня. Дай я закончу мысль. Цивилизация погибла, утратила признаки и формы цивилизации. То, что осталось от неё, эта жалкая горстка лангархов, уже не может претендовать на это громкое звание, поэтому Марс из независимой обитаемой планеты перешёл в разряд планет, пригодных для заселения. Позже его заселили земляне, но факт присутствия на его поверхности корабля сообщества даёт нам приоритет в открытии этой планеты. Соответственно, по законам Сообщества, мы имеем право приступить к заселению Марса на равных с землянами основании.

– Вот как! – я был уязвлён. – А то, что это ваши предшественники уничтожили эту цивилизацию, во внимание не принимается?

– Я считал и считаю, что Сообщество не имеет никакого морального права претендовать на планету, потому что его представители своими действиями привели к уничтожению существовавшей здесь цивилизации.

– Правильно!

– Но, есть два больших «но». Во-первых, мы не можем доказать, что экипаж крейсера повлиял на разрушение цивилизации лангархов. Мне удалось это установить по вторичным признакам и соединив воедино все существующие факты. Но у нас нет доказательств, на которые мы можем сослаться, чтобы оспорить факт приоритетного открытия планеты перед землянами. Во-вторых, даже несмотря на то, что всё это время Сообществом планета не осваивалась, а земляне, прибыв сюда, не могли знать о нашем приоритете в открытии, формально не лишает Сообщества права требовать равных условий в освоении планеты.

– И это, несмотря на то, что здесь уже существует самостоятельная цивилизация?

– Парадокс! – кивнул он.

– Ужас!

– Все члены моей группы придерживались такого же мнения, мы решили не сообщать координаты места, где мы обнаружили корабль. И это дало основания Гунну считать нас изменниками. Мы перешли к открытой конфронтации и спустя какое-то время фактически остались без команды, большая часть экипажа погибла во время наших стычек. В итоге мы остались вдвоём. Гунн на Земле, я – на Марсе. Но даже после этого он не успокоился. Для него было делом чести сделать из Марса, и даже Земли, колонии Сообщества, и ничто не могло его остановить. Мы стали готовиться к серьёзной войне друг с другом, в которую начали вовлекать и людей, и лангархов. Каждый из нас принимал активное участие в жизни аборигенов. Очень скоро мы стали лидерами среди них, а после начали разрабатывать собственные религии, чтобы воздействовать на людей в собственных интересах. Мы оба понимали, что рано или поздно земная и марсианская цивилизации попадут в поле зрения Сообщества, особенно после гибели нашей экспедиции. Мы также прекрасно понимали, что цивилизация людей не готова к встрече с представителями Сообщества, поэтому оба стали работать над тем, чтобы к моменту этой встречи преобразить её. Подходы, естественно, были также разными. Гунн считал людей и их цивилизацию примитивными, поэтому пытался трансформировать сознание землян и политическое устройство планеты для более быстрого поглощения Сообществом, а я считаю, что пусть не цивилизация, но сами вы достаточно уникальны. Ваша чувственность имеет какую-то особую природу, которая мало встречается во Вселенной, ведь даже ваши соседи – лангархи и те отличаются от вас. Поэтому Сообществу ни в коем случае нельзя интегрировать Землю и Марс быстро, интеграция должна быть постепенной и на особых условиях. Иначе она приведёт к ассимиляции и потере этого важного качества, которое мало изучено, и возможно способно обогатить и другие расы в Галактике. Поэтому вы должны сохранять суверенитет достаточно долгое время, чтобы иметь возможность поднять уровень цивилизации и устранить дисгармонию с окружающей природой. Соответственно, разработанная мной религия пыталась донести до людей, что развитие возможно только при полном отказе от войн, возврате к природе и осознании важности такого чувства как любовь.

– Наверное, я вас огорчу, если сообщу, что люди плохо вас поняли, – усмехнулся я.

– Тем не менее, я считаю, что шанс ещё есть, – твёрдо сказал он. – Если вы сами, конечно, не откажетесь от этих своих особенностей, как это сделали земляне.

– Скорее всего, не откажемся, – сказал я.

– Но помимо этого нужно попытаться осмыслить, изучить, понять их, а не просто ограничиться констатацией.

– Мне-то что дальше делать? – спросил я.

– Всё это я проговорил для того, чтобы ты понял, что корабль не должен оставаться на Марсе, – чётко проговорил он.

– Это я уже понял.

– И для того, чтобы ты понимал, как вести себя с представителями Сообщества, – добавил он.

– А разве мне их предстоит увидеть? – осторожно спросил я.