Виктор Буркон - Фатум (СИ)
— А почему бы и нет? Взгляните на компас, осталось же совсем не много, каких-нибудь пару часов пути.
Тут все невольно посмотрели на прозрачную склянку, в которой плавал фосфоресцирующий сгусток, похожий на яичный желток. Судя по его нежно зелёному оттенку, они действительно приблизились к своей цели. Однако в этих запутанных катакомбах никто не смог бы точно определить, сколько же времени займет оставшаяся дорога. Может Керим прав и через пару часов они уже будут на месте, а может это случится лишь через сутки или даже позже. Кто знает…
— Вы как хотите, а я никого не потащу, — злобно выругавшись, заявил Питер Гэл.
— А тебя никто и не просит, — возразил Керим. — Сами справимся. Верно же? — добавил он и посмотрел на остальных, ожидая от них поддержки.
— Я помогу, — коротко пообещал Арон Руан.
— Я тоже, — присоединился к нему Кен Абара.
— Ну не знаю, — с сомнением пробормотал Жан-Люк. — Согласен, что оставлять Гюнтера здесь будет не совсем этично, однако надо думать в первую очередь об общем благе. Что для вас важнее его судьба или ваша собственная? Взяв Гюнтера с собой, мы можем просто не уложиться в отведённое время, или и того хуже: из-за него может кто-нибудь погибнуть. Вы это понимаете? Согласны ли вы рисковать? Я бы на такое не подписывался! — заявил он и, вздохнув, закончил: — Короче, хоть мне это и не особо приятно, вынужден поддержать предложение Питера Гэла.
«Вот уж точно сказано: друг познается в беде, — молча усмехнулся Керим. — Кто же мог подумать, что милейший с виду человек, хольд Гюйон, владелец «абсолютного» щита» на деле окажется такой гнидой?»
— А что скажете вы, сэр Кашери? — поинтересовался Жан-Люк у стоящего в сторонке дворянина.
— Позволит ли вам рыцарская честь бросить раненого товарища? — уточнил Керим.
— Гусь свинье не товарищ, — возразил Франц Кашери. — И мне как-то всё равно потащите вы его или кинете здесь. Решайте сами.
— Рыцарь-то фуфловый, — неожиданно прокомментировал Кен Абара, а Керим мысленно ему зааплодировал.
Однако это короткое замечание лишь накалило и без того непростую обстановку. Сэр Кашери немедля схватил клинок, висевший до этого на его поясе. А остальным пришлось разнимать новую ссору.
— Пож-жалуйста не н-надо с-спорить! — вдруг произнёс знакомый заикающийся голос. — Я не п-против остаться. Т-только ж-жаль что не с-стану хольдом.
Это вернулся из забытья Гюнтер Баядер, мнения которого спросить позабыли. Похоже, он стал невольным свидетелем их перепалки и, выслушав «проникновенную» речь Жан-Люка, решил ещё раз добровольно пожертвовать собой ради остальных.
— Нет уж, мы тебя понесём! — твёрдо заявил Керим. — Обещаю тебе, ты станешь хольдом! И неважно, что там скажут палач и «благородный» рыцарь.
— Точно! — подтвердил Руан.
* * *Хоть не хотелось этого признавать, Жан-Люк Гюйон во многом оказался прав. Пересекать пещеры с раненым на руках было чертовски сложно. И вскоре все трое хольдов, согласившихся нести Баядера, совершенно выбились из сил. Когда измученный Кен в очередной раз споткнулся и чуть не завалил Керима вместе с их деликатной ношей, гвардеец не выдержал и запросил передышки:
— Погоди, — задержал он Жан-Люка. — Здесь довольно удобное место для привала. Сухо и не слишком жарко. Давайте останемся здесь и пару часиков поспим.
— Не ты ли обещал, что через пару часиков мы будем уже на месте? — язвительно напомнил Питер Гэл.
Однако Жан-Люк, разодравший свои ошпаренные руки об острые камни туннелей, похоже, и сам был не против передышки.
— Ну что ж, вздремнуть нам и правда не помешает, — легко согласился он. — Мы ведь не спали уже десять часов кряду.
Гэл продолжал недовольно ворчать, но остальные, не дожидаясь особого приглашения, сбросили с плеч свои походные мешки. При этом Керим позаботился о раненом, прежде чем сам устроился на отдых. Он расправил на полу шерстяное одеяло и вместе с Руаном аккуратно уложил на него одурманенного лекарствами Баядера.
— Я наложу свежий компресс на его ожоги, а ты передохни, — коротко велел Руан.
— Выглядишь не лучшим образом.
— Ага, — с благодарностью согласился Керим.
Он и в самом деле держался лишь на морально-волевых, и когда вопрос с привалом был решён, разом ощутил весь груз накопившейся усталости.
«Надо бы тоже перекусить», — подумал он, заметив энергично жующего Гэла.
Но есть абсолютно не хотелось, и как Керим не старался, так и не смог заставить себя притронуться к размокшим и совсем неаппетитным припасам. Оставив эту бесполезную затею, гвардеец кинул под голову свой тощий вещевой мешок и завалился спать прямо на каменном полу. Камни оказались тёплыми, словно печь и расправить на них измученное, ноющее от усталости тело было необычайно приятно. Закрыв глаза, Керим вытянулся на спине и вскоре незаметно для себя провалился в глубокий сон. Однако выспаться не получилось — его разбудили уже через пару минут, по крайней мере, Кериму так показалось. Чья-то безжалостная рука пихнула его в бок, а чей-то смутно знакомый голос настойчиво доказывал ему, что уже пора вставать.
— Подъём! Ишь заспался, поднимай свою задницу, или без тебя уйдём, — пригрозил Жан-Люк и поднёс к лицу гвардейца изрядно потускневший волшебный фонарь.
Керим с усилием продрал веки и сел, бестолково озираясь по сторонам. Вокруг в полумраке вяло копошились остальные, один лишь Гюйон выглядел неожиданно бодрым.
— Что, ошпаренный, не спится тебе? — недовольно промычал Питер Гэл. — Сам не спишь и другим не даёшь?
— После дрыхнуть будешь, — перебил его Жан-Люк. — Мы сюда не за этим пришли. Часок повалялись, и хватит. Пора дело делать!
Великан чертыхнулся, но спорить с Гюйоном не стал. Да и другие тоже. Пора значит пора, что ж тут поделаешь? Кряхтя и ругаясь, хольды один за другим поднимались на ноги, и вскоре лишь раненый Баядер остался лежать на полу.
— Пойдем, наша очередь его нести, — сказал Руан, обращаясь к юному Кену Абаре.
— Ага, — без особого энтузиазма согласился тот, и вяло поплёлся вслед за товарищем.
— Чёрт! Что это? Что это за херня? — вдруг дико заорал Руан. — Да тут кровища повсюду! Кто-то размозжил ему голову!
На миг все застыли, не веря в реальность происходящего. Затем бросились к телу раненого, чтобы воочию во всём убедиться. Руан не врал: заика лежал в огромной луже сгустившейся темно-багровой крови, а его лицо от макушки до самого подбородка представляло собой сплошное кровавое месиво. Мозги, зубы кости, всё смешалось. Чудом сохранившийся левый глаз, жутким стеклянным взором уставился в их сторону. Зрелище было не из приятных!