Макс Кроу - Ключ Эдема

Натан бен-Исаак положил свитки возле свечи.

— Можешь их сжечь, съесть или разорвать на части. А можешь прочесть. Это копии, и ты не нанесешь нам вреда. Но, возможно, развлечешь себя новыми знаниями. Надеюсь, ты умеешь читать.

Натан бен-Исаак двинулся к выходу, Элиана безмолвно пошла за ним. Пленный лучник провожал их взглядом, в котором блекла насмешка и презрение. Он огляделся, затравленно осмотрел тесных четыре угла, в которых его оставляли.

— Эй! Ты, девка!

Натан бен-Исаак чуть обернулся к своей ученице, но не стал останавливаться, и первым вышел в двери. Элиана же задержалась. Она спиной ощущала языки пламени дикой ненависти запертого зверя. Не оглянулась.

— Вспомнишь мое имя — позовешь.

Элиана нагнала учителя на лестнице и едва вытерпела, пока они не вышли на свежий воздух из подземелья. Ей в лицо дохнул теплый ветер, неся пыль и сорванные с ветвей листья. Небо затягивало темнеющей дымкой, сильные порывы грозили перерасти в ураган.

— И этого человека вы кладете мне в постель?! — воскликнула Элиана, обгоняя учителя.

Она не обратила внимания на проходящих мимо послушников, остановившихся после ее слов.

— И снова ты недовольна, — вздохнул Натан бен-Исаак. — То проклинаешь себя за бездетность, то недовольна лекарством.

— Да мне на это лекарство смотреть противно! Может, и лучше остаться пустой? Зачем мне лишние хлопоты?

— Затем, что дитя это не только твоё, — строго сказал старик. — Ему уготована великая роль. Он станет новым символом нашего общества. Символом веры.

— В собачью дырку все символы! — выкрикнула она эмоционально.

Ветер подхватил ее слова, понес над крышами. Она прикрыла глаза. Мягкие кудри волос упали ей на лицо, на темных ресницах золотом блестели крошечные пылинки. Послышался тяжелый вздох.

— Идем, — произнес учитель, и неспешно переставляя ноги, направился в сторону сада. Там, за плодовыми деревьями и огородом находились странные погребения монахов — костницы. Туда ее однажды водил Иоанн, показывая останки драконов, некогда живших на земле.

— Я здесь уже бывала, — заметила она, следуя за Натаном бен-Исааком.

— Если дурак побывал в библиотеке, это не значит, что он стал умным, — усмехнулся тот.

Они вошли в те ж двери, что и несколько лет назад, но теперь учитель вел ее в другом направлении. Захоронения костей остались позади. Они спустились ниже по ступенькам. Сквозь окна под потолком пробивался яркий дневной свет. В лучах солнца были видны пылевые вихри, вгоняемые ветром в это помещение. Дойдя до противоположной стены, Натан бен-Исаак подошел к небольшой фреске, изображающей каких-то святых. Их лики почти стерлись от времени, остались лишь очертания. Старик провел шершавой сухой ладонью по морщинистой стене, опустил пальцы в незаметное прежде углубление и потянул на себя. Фреска отодвинулась, точно дверь, обнажая пыльную, заросшую паутиной нишу. На полках удивительно было видеть бархат, припорошенный песком, и разных размеров шкатулки.

— Смотри, и если хочешь — не верь своим глазам.

Он открывал одну шкатулку за другой. Подойдя ближе, Элиана с раскрытым ртом наблюдала за тем, как поднятые крышки обнажают свои секреты. В первой на расшитой золотом подушке лежала простая чаша, глиняная, с широкими краями. В другой находилась горсть ржавых гвоздей. В третьей — венок из сухого растения, чьи листья почти осыпались. И в последнем сундучке — наконечник копья.

— Что это? — прошептала она, протягивая руку к чаше, но учитель перехватил ее за запястье.

— А что ты видишь?

— Не может быть, — девушка обернулась к нему, вглядываясь в иссушенное старостью лицо, в слабые потускневшие глаза. — Значит, это правда?

— Что — правда?

— Эти все вещи… Это же терновый венец, не так ли? Тот самый, что был возложен на голову Иисуса! А вот то, то копье, что пронзило его?! И чаша, которую наполнили его кровью… Господь милосердный, это правда? Всё правда?

— Вероятно, — Натан бен-Исаак смотрел на нее, будто ждал чего-то. — Раз ты так говоришь.

— Говорю?! Я же вижу!

— Что ты видишь?

Она захлебнулась в эмоциях. Сколько раз, сколько раз Элиана спрашивала его! Просила дать ответ, сказать, во что ей верить, и стоит ли хоть что-то в этом лживом мире веры!

И все это было рядом, у нее под самым носом.

— Это же все доказывает! — она с обидой и горечью смотрела на него. — Почему вы не показали мне раньше?

— Не показывал что? Кучку старых гвоздей? Венок, от которого еще пахнет сеном? Или эту чашу, на которой еще не обсохла кровь Господня? — он вдруг взял кубок и с силой швырнул об пол. Тот разлетелся на осколки под протяжный крик Элианы.

— Что вы натворили?!! — она упала на колени, глядя на осколки, в ужасе подняла глаза на учителя.

— Ты пила из этой чаши день за днем, но не считала ее святой, — заметил Натан бен-Исаак. — Этот венок сплел Хасим еще сегодня утром. А наконечник мне придется вернуть нашим друзьям-крестоносцам, стерегущим монастырь.

Элиана в растерянности смотрела то на него, то на осколок, который она подняла и бережно держала на ладони.

— Не рыдай, я отдам тебе свою чашу, если ты так скорбишь о ней, — усмешка учителя была хуже пощечины.

Элиана вскочила на ноги, бросила осколок на землю и раздавила его ногой:

— Вы смеетесь? Здесь нет ничего смешного! Можете обманывать меня, сколько влезет, насмехаться надо мной. Больше я вам не поверю! Никогда не поверю!

— Стой, глупая, — он устало прикрыл фреску и оперся на посох. — Ты готова была поверить тому, что увидишь, хоть не услышала от меня ни слова. Разве я солгал? Разве я сказал, что ты права? Тебе было угодно собственное заблуждение. Так почему же ты винишь меня?

— Вы жестоки.

— Я справедлив. Многие ведут себя так же! Покажи им безделицу, о которой они слышали, и вот уже они полны решимости. Но однажды придет тот, кто поманит их другой вещицей, и они кинутся за ним вслед.

Он махнул рукой, приглашая ее вместе с ним покинуть костницу.

— Истинная вера не нуждается в доказательствах. Чтобы верить в бога — нужно ли свидетельство его человеческой сущности? Чтобы верить в звезды — нужно ли, чтобы их знамения всегда радовали тебя? Чтобы верить в свою судьбу, чтобы верить в наше общество, в наше будущее, в наши цели — не нужны подтверждения. Кто дал доказательства лекарям, открывающим новые свойства грибов или помета летучих мышей? Кто сказал им: делайте так, и вы спасете! Нет, они верили в то, что спасут, и сделали это. Воины, верующие в победу, одолевали врагов, даже уступая им в количестве и силе. А матери, верящие, что дадут жизнь своим детям, давали ее. Без доказательств. Без знаков. Без портрета юного любовника, которого художник выдаст за святого мученика. А что сделала ты? Ты не веришь ни в себя, ни в меня, ни в того лучника, ни в своего ребенка. Только и слышу от тебя: убеди меня, докажи, пообещай. Всё, кончено! Ни слова от меня не услышишь. Живи, как знаешь.