Стас Северский - Последний день может стать первым

— Так можешь?..

— Хватит!

— А мои мысли ты тоже записываешь?

— Да. Я все записываю… Говорил же — это отчет.

— А для кого?

— Для командования, для отдела внутренней безопасности, для электронных аналитиков и черт знает кого еще…

— Значит и для меня тоже?

— Не думаю.

— Я уверен, что даже если ты не знаешь, что это для меня, то черт об этом точно знает.

— Это неподтвержденная информация.

— Я хочу послушать…

— Нет.

— Почему? Ты про меня что-то не то записал?.. Я знаю, ты меня глупым считаешь. Это не так… Отец всегда говорил, что глупые считают дураками умных, умные — глупых.

— Ну и подумай, что сказал…

— Я много над этим думал. Получилось, что все считают дураками других…

— Глупые допустили ошибку — больше из этого ничего не получилось.

— Нет у тебя, Айнер, совести…

— Есть, и ровно столько, сколько офицеру положено.

— У вас что, и совесть рассчитывается?

— А то как же? Есть и такой распределитель.

— Ты опять за свое…

— Нет, я серьезно. Это все вещи опасные — у них параметры есть — они везде должны соблюдаться. А нет баланса — значит брак. Так всегда, то, чего ты не имеешь вовсе или имеешь в излишестве, — имеет тебя. Честь, принципы — это внутренние сдерживающие факторы. Это тоже что-то вроде ограничителей сознания. Обычно высшие ограничители не полностью осознанны, но стоят над инстинктами — они скорее из ряда духовности. Недодали человеку совести — он всех, кто под руку попадет, до смерти заездит, а передали в избытке — тогда заездят его. И то, и другое ни к чему не ведет — вернее это прямая дорога в ничто.

— Я не очень понял…

— Это значит, что у меня с совестью проблем нет, но запись ты не получишь — не дам тебе секретную информацию для дальнейшего разглашения.

— А оставить запись я могу? Как это сделать?

— Кот, хватит.

— Последний вопрос…

— Ошейник настроен на меня, и только я могу настроить его на кого-то. У тебя нет доступа.

— А я могу его получить?

— Даже не думай об этом.

— Ух ты, как все запутанно! Как вы еще не свихнулись?

— Уже почти.

— А почему ты левой рукой работаешь, а не правой?

— Замолчи!

— Это из-за того, что правую плохо сделали? А что ты с ней сделал, что ее переделывать пришлось?

— Я тебя заблокирую!

У меня скоро крышу сорвет, и я излучу все-таки этого Кота!..

— Айнер, а центральный компьютер точно примет крысиные мысли?

— Не точно.

— Но…

— А ты что думал?.. К нему подойти еще надо.

— А идти-то далеко?

— Идти, да… Штаб в центре Ивартэна… там пролететь не удастся.

— Как же мы сможем пройти весь город?..

— Мы не сможем.

— Не понял.

— Ни офицер, ни «защитник» подойти к Ивартэну не сможет, если наземные пограничные посты не снимут. Нас сразу обнаружат.

— А как же?..

— «Люди» из первого поколения и крысы с этим справятся.

— Но ведь мы можем под землей проползти, прокрасться — под ними…

— Не пройдем — это невозможно. А вот тебе туда соваться вообще незачем.

— Так ты не пойдешь?..

— Не снимут посты — не пойду. Не то все к черту сорвется.

— Айнер, а где этот черт?..

Не поленился снова смахнуть Кота со стола… D40 оторвался от работы и смотрит мне в глаза…

— S9, ты все еще думаешь провести операцию до падения Штрауба?

— А как я еще могу думать!?

— Никто не сможет перейти границы Ивартэна — даже «люди» из первого поколения.

— Они смогут.

— Нет, S9. Им придется ликвидировать блокпост и спровоцировать сбой на пограничном переходе.

— Я это учел. Блокпост к тому времени может и снимут. А в крайнем случае, крысы сбой обеспечат. Тварей из первого поколения так сразу не заметят — искать будут людей — не их. С автономными объектами проблем не будет — главное, чтобы документы в порядке были.

— Неисполнимо.

— Обстоятельства вынуждают рисковать… Их пропустят… Пропишу допуск приказом какого-нибудь генерала… «Люди» из первого поколения должны быть зарегистрированы как бойцы действующих подразделений — тогда и придраться не к чему будет — все официально.

— Ты не сможешь подделать документы государственного значения.

— Ты сможешь.

— Я не имею права.

А черт… мне нужно это сделать, но я не могу, а он может, но не сделает из программного принципа. В памяти моего ошейника приказов командования хоть завались. Там все необходимые данные, отдавших их, командиров — подтверждение я пропишу. Останется только коды вскрыть, и готово.

— Значит я должен расстараться и открыть государственные кодировки.

— Не откроешь, S9. Не все люди S12 способны на это.

— Это мы еще посмотрим. Если будешь в стороне стоять и смотреть на мои мучения, кроме как лучом в голову это не кончится — лучом в твою голову!

— Я не твой боец, S9.

— Ты моя техническая боевая единица!

— Угрозами ты можешь заставить человека исполнить долг, но этот метод не действен, когда нужно убедить машину от него отступиться.

— Отступиться?! Не подделаешь документы государственного значения — государства не будет!

— Программный запрет подтвержден главой государства и Советом AVRG — альтернативные условия неоговорены. Это жесткий запрет, который я не могу преступить, пока существует государство.

— Главная цель позволяет снять запрет.

— Нет.

— Это не логично!

— S9, когда цель не имеет перспективы, запрет блокируется.

— Как ненужный программный хлам, который создает помехи при достижении другой цели!

— Так точно.

— Все, довольно! Документы будут выправлены!

Я шарахнул кулаком по столу так, что и карабкающийся на него Кот, и «крысиные ошейники» разметались по полу. Установка для работы с жесткой памятью подлетела в воздух — поле увеличения свернулось.

— Хватит разрушений, S9. Они и так сопутствуют тебе на каждом шагу. Сбой на границе — это провал. Город не остановит «людей» из первого поколения, но для опознания на пограничном объекте им придется активировать ментальный фон. Их так просто не пропустят — будут проверять. За это время «чужой» фон будет выделен на посту центра управления — они обнаружат «чужих», даже если не будут сосредоточены на поиске. Срыв. Никто из первого поколения не сможет войти в систему центрального компьютера до перезагрузки и внедриться в программу. Система сложная. Неисполнимо, S9. Ты ничего не можешь сделать для человеческой расы. Ты только погубишь жизнь и уничтожишь себя, пытаясь исправить необратимое. Они рушат систему, которая и так на грани — остался один только шаг…