Недобитые. Том 1. - Александр Шевец
Старший ударил сзади. Юноша успел развернуться, и клинок скользнул по щиту, но уцелевший ремень вырвало из крепления. Доска провернулась на кулаке, заслоняя ему руку; Эрдан разжал пальцы и сбросил её под ноги противнику. Тот вынужден был переступить через щит, потеряв мгновение. Юноша отошёл к вороту, упёрся здоровым плечом в поперечину и попытался удержать рычаг, одновременно следя за чужим мечом.
Ренар выскочил с боковой лестницы с короткой железной штангой. Вместо того чтобы бросаться в бой, он ударил по подвесной лампе. Светильник упал, разбрызгав масло; на это мгновение противники отвлеклись. Вор захлопнул служебную дверь перед ещё одним стражником и заложил штангу в скобу косяка.
— У тебя ужасное место работы! — выдохнул он, когда дверь с другой стороны ударили плечом. — Входящих слишком много, а выходных совсем нет!
Эрдан успел развернуться к вороту и всадить в страховочное гнездо второй железный клин, лежавший возле шкафа. Первого удара молотком не хватило. Он замахнулся снова, чувствуя, как свежий порез на плече тянет при каждом замахе, и вбил клин до половины. Металл принял нагрузку с потрескиванием, но поперечина перестала перекашиваться. Рычаг можно было отпустить, если оба клина выдержат последнюю попытку спуска.
Старший отряда рванулся вперёд, намереваясь сбить юношу от ворота. Эрдан не стал встречать его лоб в лоб. Он отступил в сторону, подставил деревянный край барабана под широкий замах, а когда меч ударился о массивную раму и соскользнул вниз, нанёс встречный удар по колену, оставшемуся открытым между краем кожаной защиты и сапогом. Противник вскрикнул, осел на одну ногу и попытался удержать равновесие, опираясь на меч. Эрдан не добивал его: из арки вбежал ещё один сопровождающий с копьём. Тот обошёл раненого товарища и занял свободный край настила.
Копейщик держался вне досягаемости меча. В тесноте древко попадало между стойкой и стеной. Эрдан попытался сблизиться и поскользнулся на масле; острие полоснуло по боку. Он прижал древко к тяжёлой стойке, наступил сапогом и ударил гардой по пальцам противника. Тот отпустил копьё и отшатнулся.
Из служебной двери донёсся треск. Штанга Ренара выгнулась, петля заскрипела под ударами. Вор упирался плечом в створку, зло шипя всякий раз, когда боль отдавалась под рёбрами. Эрдан видел, что удерживать дверь ему осталось недолго.
— Уходи к Ильве! — крикнул он. — Здесь их ещё с десяток полезет!
— У тебя странные представления о благодарности! — Ренар перебрался ближе к косяку, избегая очередного удара. — Я уже привёл помощь. Постарайся хотя бы дожить до её прихода!
Сорн появился на верхней лестнице. Солдат, которого Эрдан прежде оттолкнул от бокового рычага, уже поднялся и потянулся за обронённым мечом. Сорн перехватил его, ударил рукоятью ножа по виску и опрокинул на настил. Повреждённые руки мешали удержать противника, зато нога того застряла между ступенями; Сорн прижал её коленом и выбил спрятанный нож.
— Нижний двор пока не перекрыт. Мы услышали удары, — обратился он к Эрдану, подняв с пола меч. — Ильва держит проход к складам. Ренар, отойди от двери. Если штангу выбьют, их встретит лестница.
Ренар отпустил дверь и отступил. Караульный с другой стороны навалился на створку и, потеряв опору, полетел по ступеням. Ударившись о камень, он выронил дубину и остался лежать, пытаясь вдохнуть. Сорн оттолкнул оружие сапогом и стянул ему руки ремнём. Солдат, сбитый возле лестницы, тоже остался лежать без оружия: после удара он с трудом понимал, где находится.
На площадке ещё держались двое вооружённых людей. Старший, раненный в колено, опирался на стену; новый копейщик стоял возле ворота, где Эрдан успел закрепить стопор. Первый часовой, с глубоким порезом возле локтя, сидел у барабана и уже не пытался поднять оружие. Сорн отодвинул сапогом лежавший меч, освободив проход, и поднял нож так, чтобы оба видели клинок.
— Всё. Оружие на пол. — Он указал ножом на свободную часть настила. — Раненому поможем, если прекратите.
Старший выругался и попытался выпрямить ногу, но та не выдержала. Он опустил меч, медленно разжал пальцы и отодвинул его к Эрдану. Второй некоторое время смотрел на лежавшее копьё, затем тоже отступил от оружия. Впервые за всю схватку Эрдан услышал собственное дыхание. В груди саднило, сердце стучало так сильно, что трудно было различить голоса за стеной.
Эрдан подобрал сброшенный щит. Деревянная рукоять уцелела, но оба ремня были сорваны; теперь доску можно было держать разве что за самую рукоять. Он отодвинул её под лавку и проверил, может ли сжать левую ладонь. Пальцы слушались, хотя в предплечье тянуло после ударов. От свежего пореза на левом плече кровь пропитала рубаху и расползалась вдоль груди. Эрдан попытался прижать ткань локтем, но пришлось убрать руку: старший противник ещё лежал слишком близко к мечу.
— Ты встанешь? — Эрдан удержал острие возле пола, не подводя его к горлу мужчины. — Тогда отойди к стене. Я больше не хочу с тобой драться.
Старший посмотрел на окровавленное колено и не ответил. Он попробовал перенести на него вес, побледнел и опустился обратно. Второй солдат стоял с пустыми руками; у него на скуле распухала ссадина, а взгляд всё время возвращался к вороту. Эрдан следил за ним, пока Сорн не перехватил оружие у лестницы. Только тогда получилось выпрямиться. В голове шумело, словно вся кровь всё ещё стучала в барабане воротного механизма.
— Лицом к стене, — потребовал Эрдан. — Пояса снимите. Мечи оставьте там, где лежат. Если кто-нибудь снова потянется за оружием, я не успею разбираться, что он хотел сделать.
Старший сел у стены, придерживая колено, второй снял пояс. Сорн связал им руки ремнями запасной упряжи, а Ренар обыскал обоих и забрал ключи. Из голенища старшего он вытащил маленький нож.
— Не знаю, что вам сказали, — заговорил караульный у стены. — Мы охраняем ворота. Грузы сюда возят купцы, за них отвечает нижний двор. Я ни разу не видел, чтобы здесь торговали людьми.
— А ночью из повозок никто не кричал? — Ильва появилась в узком дверном проёме и остановилась, переводя взгляд с пленников на кровь у ворота. — Детей через эти ворота тоже ни разу не проводили?
— Видел работников. С детьми однажды приезжали, — признался мужчина. —