Василий Тараруев - Путь паломника

— Всё, теперь мы готовы к выходу! — весело отрапортовал молодой сталкер.

Внутренняя дверь тамбура-шлюза с лёгким визгом приоткрылась.

— Ну что ж — грустно улыбнулся Григорьев — Позволю себе напомнить вам, что вы участвуете в важном научном мероприятии. Успех вашей экспедиции позволит приоткрыть тайну сердца Зоны, скрытую от нас за "выжигателем". Надеюсь, будет кому вернуться, чтобы рассказать об увиденном. С Богом!

— Ну как ты? — спросил Вершинин, когда Дон Кихот войдя в жилой блок, обессиленно свалился в кресло возле стола. Сильнейшее напряжение во время рейда на северный берег неожиданно превратилось в валящую с ног усталость. Дон Кихот помнил словно в полусне, как после доклада Григорьеву доковылял до двери тамбура-шлюза гостевого комплекса.

— Живой — пробормотал сталкер, запрокинув голову на спинку кресла.

— Мы уж стали тревожиться — сказал Сотнич, наливая в алюминиевую кружку крепкого виски и придвигая её сталкеру. Со спиртным на базе экологов обстояло неважно, но Сотнич неплохо запасся в "Изотопе".

— Спасибо — выдохнул Дон Кихот и одним залпом осушил ёмкость, невзирая на то что крепкий напиток жёг горло. Голова неожиданно снова начала трещать — продолжительное нахождение в поле действия пси-подавителя не оставалось бесследным.

— Что там было? — нетерпеливо спросил Вершинин — Расскажи.

Дон Кихот сделал несколько глотков, затем устало раскрыл упаковку армейского рациона. Лишь после этого сталкер начал рассказ о рейде на северный берег, отбросив лишние подробности, но тем не менее уделив внимание нападениям зомби, кровососов и псевдогиганта.

— Двух человек потеряли — вздохнул Дон Кихот, закончив повествование — Два опытных военных сталкера погибли, чтобы Григорьев сумел получить результаты замеров пси-излучения.

— Да, досталось вам — произнёс Сотнич — Жаль ребят.

— Встретили ожившего мертвеца? — спросил Вершинин — Никогда бы не подумал, что такое возможно.

— В Зоне многое возможно такое, что кажется немыслимым — флегматично ответил сталкер — На то она и Зона. Местные аномалии иногда порождают чудовищные формы жизни.

— Вы подобрались к самой пси-установке? — спросил Никольский, подавшись вперёд.

— Разумеется нет — ответил сталкер — Лишь немного поднялись на склон холма, на вершине которого этот излучатель.

— Вообще-то сам излучатель не на вершине холма а под холмом — заметил Никольский.

— Мне сейчас малоинтересно, где он — проворчал Дон Кихот, повторно прикладываясь к кружке — Чёрт, голова до сих пор раскалывается!

— Нормальные последствия пребывания в поле пси-подавителя — констатировал Никольский — Вы очень удачно рассчитали место для замеров, углубись вы дальше в поле излучателя хоть на пару метров, и могли иметь место необратимые повреждения мозга и психики.

— Не могу поверить, что довелось узнать о существовании реальных психотропных установок — сказал Вершинин — До сих пор я считал всё это выдумкой фантастов и жёлтой прессы.

— Это экспериментальные образцы пси-подавителей — сообщил Никольский — До катастрофы здесь испытывали два излучателя, один здесь, другой, более мощный, севернее, на старой радиолокационной станции в лесу неподалеку от Припяти. По замыслу, это оружие должно было в будущем применяться для разгона демонстраций, подавления массовых беспорядков и в случае войны — для поражения живой силы противника. Я краем уха слышал, что эксперименты по психотропному оружию продолжаются на других полигонах, где ищут пути уже не разрушения психики, а коррекции мыслей в нужном направлении.

Никольский прервался, наливая в кружку ещё горячего кофе.

— Что самое странное, установки на Янтаре и на Радаре до сих пор работают, хотя источники питания давно должны были отключиться — произнёс учёный — Просто мистика. А в сами установки сколько в своё время вбухали сил. Сколько труда и средств было вложено на разработку пси-подавителей, сколько исследований и экспериментов, сколько создано технологий.

— Старо как мир — произнёс Гарев, матерно выругавшись — Порабощая тела людей Власть всегда стремилась взять под контроль и их души. Религиозные установки, психотехники пропаганды, зомбирование через средства массовой информации, теперь ещё и психотропное оружие. Любые достижения прогресса человек приспосабливает для установления власти над другими людьми. И увы, человечество в своём развитии пока не преодолело этот порок.

— Ну давай, Глеб, заверни опять что-нибудь насчёт того что корень зла в несправедливом устройстве общества — с лёгкой усмешкой произнёс Сотнич, но его глаза исподлобья глядели на Гарева совсем не весело, а словно с какой-то затаённой неприязнью.

— Тут первопричина не в устройстве общества — серьезно ответил Гарев — Нужно менять саму человеческую натуру, которая продолжает жить согласно выработанным за время эволюции инстинктам. Перекроить мышление человека — сложнейшая задача, дело столетий. Так уж человек устроен, что одно из главных доминирующих в нём начал — воля к власти, и с этим пока очень трудно бороться.

— Ну, Глеб, ты пожалуй преувеличиваешь — возразил Вершинин — Это раньше были модны теории, приравнивающие человека к высокоразвитому животному, движимому примитивными инстинктами, но они позже были неоднократно раскритикованы.

"Опять мои подопечные затеяли диспут" — подумал Дон Кихот, жуя шоколад из армейского спецпайка и несмотря на усталость, внимательно вслушивавшийся в разговор — "Но мне кажется, Глеб прав насчёт стремления власти. Каждый стремится залезть в иерархии на ступеньку повыше, чтобы командовать нижестоящими. Выше положение — больше пищи, больше уважения от других, больше внимания от особей другого пола, меньше надо физически горбатиться за кусок хлеба. Человек — стадное или стайное существо, иные его и вовсе считают коллективным животным".

— Человека не стоит конечно сводить на уровень амёбы, но не стоит также слишком его идеализировать — ответил Гарев — Нужно видеть его объективно, вместе со всеми достоинствами и недостатками. К сожалению, приходится признать, что большинство людей слишком погрязли в удовлетворении низменных потребностей, а иные так и вовсе недалеко ушли от животных.

— Мизантропия какая-то — тихо процедил сквозь зубы Сотнич — И попахивает своеобразной манией величия, стремлением к самоутверждению за счёт принижения других.

— Игорь, ты что скажешь? — обратился Вершинин — Ты же вроде как специалист, психологией занимался.