Владимир Владимирович - Социо-пат

   - Это долго рассказывать. Можно сказать, меня похитил новый учитель, Ватанабэ.

   - Похитил?!

   - Ага. Потому что никой он не учитель, а шпион Союза...

   Договорить юноша не успел. Откуда-то сверху донесся дикий, душераздирающий мужской вопль, и над головами молодых людей что-то мелькнуло в облаке пыли. Едва успевший поднять взор к дыре в потолке Учики получил в лицо ком мусора. Отшатнувшись подальше, он все же увидел, как по краям новоявленного проема, в глубине которого просвечивало небо, кто-то резво прыгает, несомненно, спускаясь вниз. Кто это был, сомневаться не приходилось.

   - Инори-сан, некогда объяснять! Надо бежать!

   И он схватил ничего не понимающую девушку за руку, разворачиваясь к дверям.

   - Пурум!

   Он с легкого разбега скакнул вниз, прошел под искалеченным перекрытием, едва не задев его головой, и кубарем покатился по полу этажом ниже. Встал, хрустнул шеей, снова разбежался, снова нырнул вниз.

   - Пурум!

   Не самый удобный способ спуститься на первый этаж. Но, увы, лифты тут не работали, а по лестнице бежать слишком долго. Цыплят же надо брать тепленькими. По опыту он знал, что после столь бурного выброса, как тот, свидетелем которого они стали, Наследники не могут навредить. В прошлый раз щенку повезло, рядом оказался толстяк. А сейчас...

   Прыжок. Руки цепляются за самый край дыры в полу. Он оглядывается и, качнувшись, прыгает к другой стороне проема, спустившись сразу на три этажа и только потом остановившись. Монотонно, но куда быстрее, чем по ступеням. Скоро можно будет и ухнуться вниз, благо, прошлый опыт доказал крепость его нашпигованного новинками техники тельца. Кости, по крайней мере, будут целы.

   О, мальчишка уже пришел в себя. Заметил. Схватил девчонку и побежал. Ну ладно.

   Фрэнки разжал руки и, чувствуя, как ладони скользят по шершавой поверхности бетона, камнем рухнул вниз. Падать всегда недолго. Он приземлился в самый центр комнаты, где очнулись молодые люди. Топот их ног еще слышался за дверью, когда мужское тело с противным хрустом ударилось о пол. Вместо того, чтобы превратиться в котлету, это самое тело вздыбило в воздух тучу не успевшей как следует осесть пыльно-грязной массы, оставило на месте падения едва заметную вмятину с сеткой трещин, поднялось, отряхнулось, почесало налившуюся синевой щеку, почти сразу пришедшую в норму, и бросилось к дверям.

   Дышать становилось все тяжелее. Пусть она и пребывала в хорошей физической форме, но выдержать подобный нынешнему галоп по лестнице без напряжения мало кому дано. Так что Дзюнко уже почти чувствовала, как выдыхается. К счастью, оставалось совсем немного.

   За ней до сих пор никто не бежал, и это было странно. Хотя, возможно, сейчас на крыше было не до нее. Ну и черт с ними, с этими подонками. Некогда размышлять, надо бежать!

   Она не слышала, как на лестницу наверху вышла женщина. Не слышала, как та осторожно забралась на перила. Не слышала, как был сделан шаг в пустоту.

   Тело падало спокойно, собранно и целеустремленно. Как умело запущенный снаряд. Оно опускалось вниз так скоро, что любой лифт обзавидовался бы. Молниеносный бесшумный полет. Главное было - не расслабляться, не дать падению управлять тобой. Многие не могут взять под контроль подхваченную пустотой тушу, растопыривают невольно руки, расставляют ноги и в результате превращают падение снаряда в шлепанье тряпичной куклы. Даже звук их неуклюжего приземления похож на тот, что бывает, когда уронишь на пол кургузую имитацию человеческого тела.

   Она умела себя контролировать. Внутренний счетчик с точностью до сотых долей секунды отсчитывал время, внутреннее зрение зорко следило за движением вниз, как будто наблюдая со стороны.

   Все, пора. Разворачиваемся.

   Дзюнко только и успела, что охнуть испуганно, когда мимо пронеслось нечто черное. Это черное вдруг выпростало в сторону руку и уцепилось за перила одним пролетом ниже того, до середины которого добралась Китами. Со звонким "И-и-эх!" неизвестное тело подтянулось и перебралось на лестницу, мастерски прервав свободный полет. Оказалось, что верхушка черного украшена рыжим. А еще у этого прыгуна были лукавые зеленые глаза, с насмешкой уставившиеся на девушку.

   - Черт, - Анна принялась растирать правой рукой плечо левой. - Знаешь, как иногда бывает больно вот так... А все из-за того, что кто-то слишком любит бегать.

   Она говорила тоном, уместным для дружеских посиделок за чашкой чая, но никак не для столкновения на лестнице беглянки и непонятно чего, добровольно прыгающего с большой высоты. Анна ступила наверх, поднимаясь к Китами, та же в свою очередь тоже шагнула вверх по ступеням. Но куда было теперь бежать? Да и убежишь ли? Если эта женщина - или кто она там - может такое!

   - Вот не надо, не надо дергаться, - угадала ее мысли Анна. - Все равно никуда не денешься. Ты не убегай, не убегай.

   - Что же мне, - чувствуя неприятную сухость в горле, ответила Дзюнко. - Сложить лапки?

   - Можно, - добродушно ответила Анна. - Даже нужно. Только вот скажи сперва - кто тебя модифицировал?

   - Что?

   И она туда же... Сначала Ватанабэ догадался, теперь эта... Откуда они знают?

   - Не придуривайся, - зеленые глаза хищно сузились. - Раз ты не среагировала на мальчишку, значит ты - не из них. А если ты не из них, то выходит, что ты - из нас.

   - Из вас?

   - Из нас, из нас. Девочка, я проверила, кто ты такая. И если твои фокусы не объясняются тем, что ты Наследница, то ты можешь быть только трикстером. Причем, по косвенным признакам, на нулевой стадии. Так что давай, рассказывай, кто законсервировал тебя.

   Законсервировал. Какое на редкость точное слово. Законсервировал.

   Запихнул кучу питательной гадости в пустую бездушную железку. Консервную банку.

   Именно так с ней и поступили тогда. Напихали в ее полутруп этого... Этого проклятья.

   - Профессор Кобаяси.

   Анна, услышав это имя, присвистнула в удивлении.

   - Вот это серьезное заявление. Девочка, ты хоть представляешь, что сейчас сказала? Да тебе цены нет едва ли не как той витавшей в облаках парочке.

   - Это почему же?

   - Потому что трикстеры Кобаяси - товар штучный. Перед тем, как доброму профессору оторвали голову, он навострился творить самые что ни на есть чудеса. Правда, он был злой гений, а не хухры-мухры. Например, твой новый друг Фрэнки - тоже его рук дело.

   - Вот, значит, как? Профессор успел сотворить много чудовищ.

   - Ну, что же ты так...

   - А что? - внезапно Китами нехорошо улыбнулась исподлобья. - Разве не чудовищ?