Святослав Зайцев - Семицвет: молодость богов. Части 1-2
Он подозрительно рассматривал профессора, думая про свое и попутно прикидывая что да как. У профессора было столько регалий и наград, что ему стало слегка не по себе. Особенно, когда спортсмен или балерина внезапно балотировалась в депутаты. Ну что все эти люди — всю жизнь пробегавшие на футбольном поле могут смыслить в политике? Вот профессор вызывал у него примерно такие же эмоции. Ну не доверял он ему. Не доверял.
— Что такое потеря человеческой формы во время поглощения спектром? — несколько резковато спросил он.
— Сон угомонись! — пристыдила Лиза. — Да что с тобой такое? Словно бес в тебя вселился!
— Потеря человеческой формы? — спросил профессор, поставив поднос. Взял он салатную тарелку и только. Вегетерианец, наверное. Терпеть таких не мог. Лиза, правда вон тоже только салатик кушает. Но Лизе то можно вегетарианить, она же своя, тем более девочка — ей фигуру береч.
— Какой именно спектр тебя интересует?
— Белый.
— Ага, прям сверху начал. — он придирчиво оглядел свой поднос, постелил на колени салфетку и добродушно оглядел собравшихся. — Ну, пожалуй начнем. — произнес профессор. — При поглощении белым спектром воин перерождается из бойца семицвета в воина-ангела. Воин-ангел, он…
Он начал рассказ с краткого экскурса в историю Империи, когда флаг был ещё алым, а судьба государства — столь же кровавой, как и сам флаг. После революции флаг стал трехцветным, тогда и был основан Соцвет, ставший впоследствии Самоцветом, а затем — Семицветом. О том, как со сменой флага был впервые локализован первый демон и для его уничтожения были приглашены отряды спецназа — и стетики, конечно, у них тогда не было, а были тяжеленные бронижилеты.
И не было у них именных мечей, а были пестолеты и гранатометы. Вскоре стало ясно, что у демонов нет ни одного жизненно важного органа, они умеют восстанавливать глаза и уши, даже конечности, а про устойчивость к адским температурам и говорить нечего.
И не было у первых бойцов, конечно же, плазмы, а были какие-то сомнительные таблетки, для приема которых требовалось снимать биоблокаду, которой, к слову тогда вообще не существовало, потому те дикие люди и употребляли яды — иногда случайно, иногда специально, а иногда — для какого-то малопонятного, извращенного удовольствия.
И как не имея всего — они сражались? Но они сражались. Сражались и умирали, и на их место приходили новые и опять сражались. И снова умирали. И так — двести с лишним лет.
Ещё профессор вскольз рассказал, как большой информационный коллапс и первая юридическая война преобразили семицвет, и каждый из приглашенных отрядов стал троицей, как построили первую арену и разработали привратник.
И ещё рассказал, что в Семицвете нет ни одного дня, который был бы похож на предидущий — все стремительно развивается и он на своей памяти ещё помнит воинов использующих огнестрельное оружие, звавшихся простыми человеческими именами и не имеющих именных ножей. Наемников, постоянную армию и особо любимый им имперский спецназ, от которого, по его версии Семицвет и зародился.
Сон слушал внимательно и лишь изредка задавал вопросы.
Минут через пятнадцать вокруг них собралось послушать несколько человек, даже повар — шустрый маленький китаец, вышел из своего закутка, обкатив всем резким рыбным запахом.
Два раза Сон радостно хватался за голову, так как внезапно состыковывались пазлы — к примеру, он наконец-то понял чем троица отличается от клана. Троица подбиралась для сражений на аренах — и на основе тактических решений цикады, а кланы были просто дружеской тусовкой — компания выбиралась на выходные подзаработать и замочить десяток-другой микродемонов, а потом вместе отпраздновать это дело где-нибудь в увеселительной части города.
Ещё сказал, что стетика — это высокотехнологичная ткань-броня. И ему это определение очень даже понравилось, так как он все никак не мог сформулировать даный термин. Что стетика это живое существо и биокомпьютер, созданный на основе его ДНК, полученное пересадкой энергетических тел. И что его стетика имеет энергетическое тело четырехметровой свинцовой стены. И стоит эта технология столько, сколько ему и за два года на привратнике не заработать.
И вот, спустя двадцать минут он наконец-то подошел к белому спектру. Достал из дипломата планшет, открыл палитру и стал рисовать формулы. Несколько человек сразу перестало слушать — начиналась сухая теория. Но зато достаточно цветная.
— Белый — это оттенок оттенков — тончайший баланс всех семи цветом. Однако, для человека белого начала недостаточно. Имея три базовых спектра на стыке которых рождается равномерная жизнь с равноменым развитием, однако… — он запутался и резво глянул на часы. — Так. — сказал он внезапно, быстро сложил вещи и встал. — Мне пора.
— Сколько я вам должен за лекцию? — ошалело спросил Сон, но Лиза тут же ощутимо пнула его ногой под столом. Профессор молниеносно собрался и вышел.
— Так сколько я должен ему за лекцию? — переспросил он шепотом у Лизы. Та задумчиво покачала головой. Сон поковырял вилкой в тарелке. Язык остыл…
— На серой ветке пусто. — сказал тренер, когда они вышли к освещенной развилке.
— Очень быстрая тварь, — растерянно произнес оператор. Послышался звук клавиш и шелест… Оператор был молод и осторожен — действовал строго по правилам и часто сверялся с инструкцией.
— Отличается нестабильной биомассой — уже начала мутировать и приспасабливаться. — пояснил он и добавил раздражено: — Последняя локализация произошла сегодня ночью… Ну Леночка, конечно. И вот они поползли… Пока четыре штуки. Предположительно это змееподобные существа. На прямых участках она может разогнаться до 70 километров… Почти как поезд. Самая сильная и крупная из них движется на северо-запад.
— Мы можем её зажать? — спросил тренер, подумав.
— На развилке у кольца. — внезапно подсказал шепотом Сон. — Если подойти с трех сторон — там станция Цветной Бульвар.
— Что с развилками? — спросил тренер.
— Есть хорошая развилка у площади революции. — оживился оператор.
— Да там черт ногу сломит! — сказал Сон злым шепотом. — Мы там запутаемся, это самая сложная развилка во всем метро. Восемь этажей, шесть веток и ещё две запасных… — на удивление тренер к нему прислушивался — видимо, после последней сыгровки он действительно поверил, что тот знает метро. — Сильно сложная развилка? Есть ещё варианты?
— Развилка необычная… Но там хороший вестибюль на станции арбатской. Просторный — можно развернуть дальнее оружие.
— На цветном бульваре тоже хороший вестибюль, — прошепитал Сон. — Больше, чем Парке победы, а на парке Сакура со своими веерами развернутся ведь смогла.