Андрей Обидин - Алатырь

— Как выполнено? — не унимался Пётр Степанович.

— На отлично, — сказал Саныч.

— Какое отлично? Вы же только уехали, — произнёс Пётр Степанович.

Они переглянулись с Лёхой и внимательно посмотрели на Петра Степановича.

— Пётр, ты чего? — спросил Саныч.

— Что чего? Вы ведь буквально несколько дней назад улетели в Иркутск.

— Пётр, ты видно переработался, — произнёс Саныч, глядя на него с нескрываемым любопытством.

— Да какого…

— Саныч, это всё хроносдвиг, — вмешался в разговор Лёха, глядя на них.

— Хрено, что? — переспросил Пётр Степанович и посмотрел по очереди на обоих.

— Не хрено, а хроно, даже я уже запомнил. Лёха… — Саныч посмотрел на него.

Лёха понял его взгляд. Он подошёл к столу, взял из принтера бумагу, ручку, лежащую на столе, нарисовал прямой отрезок и поставил на нём две точки.

— Попытаюсь объяснить. Пётр Степанович, смотрите. Вот это у нас временной отрезок. От первоначальной точки время шло для всех одинаково. Но потом вот здесь, на второй, произошёл временной хроносдвиг и время вернулось к первой точке. Получилась своего рода временная петля, — Лёха изобразил это на своём рисунке. — Понимаете? И вот этот период времени, — он провёл ручкой по нарисованной петле, — помним только мы, а для всех остальных ничего не изменилось. Понимаете?

Пётр Степанович молча смотрел на рисунок, потом перевёл взгляд на Саныча. Тот пожал плечами, приподнял вверх голову, развел руки в стороны.

— Вы хотите сказать, что у меня… как и у других… стёрли память?

— Что-то типа того, — ответил Лёха.

— Допустим, — пытаясь сообразить, произнёс Пётр Степанович.

— Мы же об этом и говорим, — ответил ему Саныч.

— Хорошо. А почему тогда вы всё помните? — спросил он.

— Этот вопрос конечно лучше задать Хранителям. Но насколько я понял, они каким-то образом вытащили нас из этой временной петли, — сказал Лёха.

— Ничего себе! Разве такое может быть? — произнёс задумчиво Пётр Степанович.

— Судя по всему, может, — ответил Лёха.

— Саныч, если бы я тебя не знал, никогда бы в это не поверил, — произнёс Пётр Степанович.

— Я сам не верил, но факты, — ответил он.

— Да, факты вещь упрямая, — сказал Пётр Степанович.

— Тем более, что за это время произошло столько событий, — произнёс Лёха.

— А я в этот период… — произнес Пётр Степанович и вопросительно посмотрел на них.

— Мы с тобой разговаривали почти каждый день, — ответил Саныч.

— Правда? Здорово, — сказал он и задумался. Через несколько секунд произнёс: — Ничего не помню, надо же! — не переставал он удивляться.

— Как в фильме, здесь помню, а тут не помню, — пошутил Лёха.

Пётр Степанович и Саныч улыбнулись, засмеялся и Лёха.

— Да уж, ситуация. Ну, тогда давайте рассказывайте, что произошло, что я пропустил, — сказал Пётр Степанович.

Они дружно расселись за стол. Лёха принялся подробно рассказывать о том, что с ними произошло. Пётр Степанович внимательно слушал. Зазвонил телефон. Он поднял трубку:

— Я же сказал, что меня ни для кого нет… Ну и что. Да пусть хоть сам президент звонит… Больше меня не беспокой, понял? — он положил трубку. — Работнички. Сказал же, русским языком, меня нет ни для кого. Давайте, рассказывайте дальше, — сказал он.

— Проблемы? — спросил Саныч.

— Нет, всё в порядке.

Лёха продолжил:

— Саныч и Светомир спрыгнули вниз в яму, а мы выбежали наружу. Ну, тут и началось… Я смотрю, Ратибор сцепился с двумя дракенами, вижу, к нему ещё бегут двое. От выстрелов они ловко умеют уворачиваться.

В этот момент Степанович посмотрел на Саныча. Саныч сидел с невозмутимым видом и внимательно слушал. Лёха продолжал:

— Я побежал к нему. В этот момент вокруг начало резко темнеть. Представляете? Все остановились, перестали драться и стрелять и посмотрели вверх. Я ничего понять не могу. Становится всё темнее, уже никого и ничего не видно вокруг. Как в комнате без окон, если свет выключить. А потом ба-а-бах резкая белая вспышка… и всё. Очнулся на кровати, смотрю, Саныч сидит за столом с Ратибором, Белогором и ещё одним… а… Ярослав, он тоже Хранитель.

— Ярослав? — спросил Пётр Степанович.

— Да, родственник, — ответил Саныч.

— Родственник? Чей? — удивлённо спросил Лёха.

— Степановича, — сказал Саныч, приподняв голову.

— Правда? — переспросил Лёха.

— Да, — ответил Пётр Степанович.

— Круто! — сказал Лёха. — Классный дед!

— Так, а с тобой-то что было после того, как вы спрыгнули вниз? — спросил с любопытством Степанович.

Саныч пересказал о прыжках и сражениях в разных мирах. О том, в кого он превращался в них.

— И ты действительно… — спросил Пётр Степанович.

— До сих пор сам поверить не могу, — ответил Саныч.

— Здорово! Не зная тебя, никогда бы не поверил, — мотнув головой, сказал Степанович. — Ну и…

Саныч продолжил:

— Светомир исчез. Я — на Герарха, пытаюсь его обвить своими щупальцами. А он возьми меня да и стукни об землю. У меня искры из глаз. Лежу и думаю: ну всё, хана мне. Силы уже на исходе. А он смеётся. Неожиданно у него где-то в районе груди начали пробиваться лучи света. Там, где они появились, образовался огненный шар и начал увеличиваться в разные стороны, сжигая его. Он заорал на всю планету, даже земля вздрогнула. Потом тоже резкая вспышка и всё…

— Ничего себе! Вот это да! Не могу поверить, что это всё было на самом деле, — произнёс Степанович.

— Меня поднял Белогор, — продолжил Саныч. — Ярослав тоже уже был там. Я с ними поговорил. Они как всегда говорят загадками. Но могу сказать одно, что без их помощи здесь не обошлось.

— А с Герархом-то что? — спросил Пётр Степанович.

— Всё, конец, — ответил Саныч, успокоившись.

— Это хорошо, — сказал Пётр Степанович.

— Ну, а потом Белогор сказал, что сейчас Светомир приедет. Мы вышли на улицу и увидели его. Какая у них с Ладой была встреча, не передать, это нужно только видеть. Я даже всплакнул малёха, — произнёс Лёха.

После небольшой паузы Пётр Степанович сказал:

— Я рад, что всё закончилось благополучно. Как говорят, хорошо то, что хорошо кончается.

— А вот у меня такое чувство, что как раз наоборот, всё только начинается, — сказал Саныч.

Пётр Степанович и Лёха вопросительно посмотрели на него. Саныч молча развёл руки в стороны и приподнял плечи.

— Да-а, а эта девушка… Влада… — сказал Пётр Степанович.

Саныч сразу оживился, услышав её имя. Пётр Степанович это заметил.

— Саныч, да ты никак влюбился? — спросил он.