Уильям Форсчен - Смертельный гамбит

— Это долгая история, — сказал Элдин.

— Не двигайся! — внезапно прошипел Наргла. Слева от Элдина треснула веточка. Повернувшись, он бросил взгляд в темноту, окружающую пространство, освещенное факелом Нарглы.

Раздался едва различимый звук, словно кто-то дунул в трубку. Что-то ужалило Элдина. в плечо.

То, что он увидел, показалось Элдину настолько абсурдным, что в это было трудно поверить. Ему в плечо вонзилась стрелка размером с палец. Тонкий наконечник, словно жало пчелы, уже распространял по коже зуд.

— Ульсак! — воскликнул Наргла, бросив факел на землю.

Элдин начал падать, и внезапно ему показалось, что он смотрит в длинный темный туннель. У него было такое чувство, что все вокруг происходит с замедленной; скоростью.

Он услышал щелчок тетивы на луке Оиси, а затем удар стрелы, вонзившейся в грудь Нарглы и сбившей с ног старого гафа.

Габлона пошатывался из стороны в сторону прямо перед ним, выглядя достаточно комично с несколькими стрелками, торчащими из его толстого живота. Его лицо исказила судорога. Испуганный кох что-то кричал, но Элдин уже не слышал ни звука.

Внезапно его окружили какие-то фигуры; их было несколько десятков.

Словно бы издалека Элдин увидел лица двух людей, склонившихся над ним. Один из них был Хасан, другой Ульсак. Он попытался закричать, но тут же провалился в темноту.

— Ты уверен в надежности информации? — спросила Блэки, все еще не веря тому, что она только сейчас услышала.

— Я узнал об этом от самого Золы. Остальные кохи находятся в панике. Как выяснилось, существует блок из двух миллионов билетов со ставкой на то, что Элдин и Габлона погибнут в последний день игры, который наступит всего лишь через шесть стандартных часов.

— Два миллиона, — прошептала Блэки, опускаясь в кресло напротив Курста. — И все они были куплены в первый день?

— Верно.

— Выплата по ним должна составить несколько триллионов, — прошептала она. — ВЛК будет полностью разорена.

— Мало того, — произнес Курст. — В учредительных документах ВЛК имеется пункт об ответственности акционеров. Если ВЛК не сможет выплатить выигрыш, акционеры обязаны погасить задолженность из лично го имущества. Другими словами, большая часть корпоративной собственности Облака перейдет в руки победителей.

— Кому принадлежат билеты?

— Консорциуму «Альма», — ответил Курст.

Несколько дней назад он даже не слышал о его существовании, но теперь располагал некоторой любопытной информацией. Для всех, кроме кохов, Надзиратели являлись почти что персонажами из легенд. Если бы в результате игры часть собственности просто бы перешла от одного консорциума к другому, это не вызвало бы такого переполоха. Но когда возник слух об участии в игре Надзирателей, лихорадка охватила все биржи Облака. Если послезавтра все будет принадлежать Надзирателям, что произойдет с экономикой и торговлей?

— Я уверена, Зола этого не допустит, — сказала Блэки.

— Конечно же нет. Зола и некоторые из его друзей говорят об открытом восстании. Они собираются отказаться перевести собственность на новых владельцев, по-прежнему удерживая на него права,

— Но как же Надзиратели? Они наделены практически безграничным могуществом.

Курст только пожал плечами.

— До тех пор, пока социальный порядок остается нерушимым, они мало что могут сделать. Я уверен, эти Надзиратели не станут разрушать целые миры только для того, чтобы получить свой выигрыш.

— Будем надеяться, но что еще тебе удалось узнать?

— Я подслушал разговор Золы с другими кохами.

По мере того как их дела становятся хуже, они допускают все больше просчетов в системе безопасности. Короче говоря, Зола заявил, что там, внизу, у него до сих пор есть свой агент, и можно устроить так, чтобы Сигма убил Элдина и Габлону.

— Что?! Сигма давно мертв, и его гафы перешли на службу к Элдину.

— Но если один из гафов Сигмы убьет кого-либо из тех двоих, то убийство будет отнесено на счет Сигмы, даже несмотря на то что он мертв уже почти целый месяц.

Блэки отвела взгляд от Курста и посмотрела на экран, где появились последние новости с биржи.

Интенсивность торговли за последние пять дней заметно снизилась. Опционы на некоторые билеты уходили почти за полную стоимость выигрыша, достигавшую пяти миллионов при размере первоначальной инвестиции всего лишь в один катар. Все билеты со ставками на смерть Элдина и Габлоны от рук местных жителей исчезли с рынка еще пять дней назад, и их владельцы рассчитывали теперь только на причитающийся им выигрыш.

— На рынке не так уж много билетов с интересующим нас исходом, — сказала Блэки.

— Купи их, — резко бросил Курст. — Зола до сих пор нас не подводил. Он приложит все усилия для того, чтобы игра закончилась с нужным для него исходом.

— В данный момент полный опцион до конца игры на один билет стоит сорок пять тысяч.

— Купи их все, — сказал Курст.

— Послушай, мы уже заработали несколько сотен миллионов, — возразила Блэки. — Давай оставим то, что имеем, и выйдем из игры, пока не поздно.

— На наши деньги мы сможем купить более шести тысяч опционов, — сказал Курст, произведя в уме быстрый подсчет. — Располагая подобной информацией, мы превратим их в тридцать биллионов. Если дело выгорит, мы будем кохами, подумай об этом!

Блэки внимательно посмотрела на Курста, пораженная произошедшей с ним переменой. Всего лишь месяц назад это был типичный ученый, целиком сосредоточенный на своей любимой теории вероятности и развлекающий себя только игрой с цифрами. Но теперь он стал напористым и стремительным, как опытная биржевая акула, почуявшая новую сделку, которая способна принести богатство, превосходящее все самые смелые мечты.

— Мне все равно не по душе твоя идея, — мягко возразила Блэки.

— Сделай это! — воскликнул Курст. — Сделай это, и мы будем кохами, обладающими несметным богатством!

Блэки на некоторое время задумалась, остановив на нем внимательный взгляд. Наконец, молча кивнув, она покинула офис и прошла на биржу. Через несколько минут стоимость билета, содержащего исход с гибелью Элдина и Габлоны от руки Сигмы, возросла до шестидесяти тысяч и продолжала подниматься в цене.

Сидя в одиночестве на берегу ручья, издающего мягкие журчащие звуки, Оиси омывал водой свои раны. На окружавшем его лугу, сплошь покрытом похожими на орхидеи цветами с бутонами в целый обхват, царило настоящее буйстве красок, а пьянящий аромат напоминал ему о цветущей на родине сакуре. На вечереющем небе играло зарево заката, словно бы забирая краски у цветов и окрашивая ими облака.