Антон Томсинов - Одинокие в толпе
Маленькая комната – самая обычная для таких гостиниц: чистая и удобная.
Отличная вентиляция, TV-блок с дисками записей различных шоу, концертов, презентаций, фильмов, выступлений, новостей и многого-многого другого.
Слишком много слогов «го». Это утомляет.
Накиро учил нас играть в го – японские шашки, которые, впрочем, совсем не похожи на шашки...
Я включаю какой-то фильм, через десять минут мне становится скучно, и дальше слежу за событиями в режиме ускоренной перемотки.
Сон приходит мгновенно, кажется, я даже не успеваю коснуться головой ортопедической (как же иначе!) подушки...
* * *Утро.
Распотрошённое, расколотое, скомканное, залежавшееся утро.
Утро, лишённое свежести.
Не хочется вставать – но и продолжать лежать в этой постели невыносимо. Ни одна дилемма не сможет сравниться по сложности с этой, с каждой секундой делающейся всё сложнее.
Одноразовая зубная щетка. Одноразовая зубная паста. Одноразовое полотенце. Одноразовый пластиковый стаканчик для воды.
Среди этих одноразовых вещей моя электробритва выглядит оплотом спокойствия, островком уюта.
Я – фетишист. В данный момент прямо-таки обожаю свою замечательную матовую, чёрную, беспроводную электробритву.
Ещё пятнадцать минут моей жизни, пролетевшие, как в ускоренной перемотке – и машина уже несёт меня по лику планеты со скоростью 170 км/ч. Я воображаю себя то птицей с раскинутыми крыльями, то жуком, подтягивающим под себя весь маленький шарик Земли...
Надо будет запомнить этот образ. Дизайнер ищет материал для своего творчества в самых неожиданных местах.
Утро для меня – пора фантазий. Ими я восполняю недостаток снов, которые не вижу уже несколько лет. Нет, на самом-то деле я их вижу, просто забываю сразу, как только открываю глаза – побочное следствие программы тренировки памяти.
Сон – это здоровье. Мы должны спать, чтобы восстанавливались силы. Рецепт спокойной жизни – 8 часов сна ежедневно. Больше или меньше – вредно для мозга: он тогда работает не в полную силу.
И я не выдумываю историй про то, будто бы моя душа путешествует по неизвестным мирам, пока я сплю. Это сон, естественное физиологическое состояние мозга. Никакой мистики. Никакой философии.
Я – пуля, несущаяся к цели...
Я – импульс, летящий по нерву.
Я – электрический разряд, скачущий по проводам...
Колёса отрываются от земли, я ощущаю радость полёта.
Возникает соблазн мягко потянуть штурвал на себя, сделать разворот на левое крыло и пустить залп ракет.
Но машина падает вниз – случайная неровность дороги, пославшая автомобиль в высокий прыжок.
О, для кого-то эта выбоина оказалась фатальной – на правом бетонном ограждении висит днищем вверх искорёженный остов.
Который уже день – дорога... Вроде бы ничего утомительного в долгой езде нет, но выматывает она порядочно.
Перемотать фильм назад, запустить снова.
Придорожная гостиница.
Сворачиваю, въезжаю в ворота ограды.
Всё, теперь я за шитом, вне машины можно дышать без противогаза.
Повторять до отупения.
Перемотать обратно, повторить ещё раз.
Только и воспоминаний, что придорожные гостиницы, ворота оград, вывески, столовые, похожие друг на друга комнаты...
Их было три – придорожных гостиниц. А мне они показались тридцатью...
Почему в каждой гостинице кто-нибудь дремлет у дальней стены? В 60% случаев этот кто-то надвигает на глаза шляпу, которая в 50% случаев широкополая...
«Особые скидки для постоянных клиентов!»...
Для постоянных скидок нужны особые клиенты...
Меня преследует странное чувство, будто фильм со мной в главной роли подходит к концу, и вокруг начинают проноситься эпизоды, которые не укладываются в бюджет, а потому делаются наспех. Всё ради финальной развязки.
Мысль о том, что я, возможно, еду навстречу своей смерти, забавляет...
Когда наконец замерцали вдали огни Ландополиса, эти звёзды в кромешной тьме, я расслабил затёкшие мышцы спины и позволил себе немного помечтать об отдыхе. Первый день после приезда буду бездельничать!..
Обычная процедура проверки документов проходит в слишком тёмном помещении. Я не вижу лица полицейского, стоящего у противоположной стены.
Сержант, возвращающий мне персональную карточку, даже забывает вежливо улыбнуться. На его форме видны пятна извёстки – следы неосторожного прислонения к стене. Мозг, неделю видевший только дорогу и похожие друг на друга гостиницы, цепляется за всё, жадно впитывая новую информацию...
Въезд на улицы полиса. Слева – разрушенный дом. От него осталось только два нижних этажа. Третий – с рассроченными перегородками, свисающим на железных прутах бетоном и обломанными стенами. В ряду других домов этот выглядит гнилым зубом.
По мере удаления от границы полиса картина не меняется. Часто попадаются разбитые дома, словно здесь регулярно, каждое воскресенье, играют в войну. Прохожие – страннее некуда: переходят улицу так, будто машин не существует на свете. Приходится тормозить в самый последний момент. Сворачиваю на улицу, где, по моим сведениям, находится Центр аренды помещений.
За спиной остаётся мир кошмаров – странные, не найти другого слова, районы с почерневшими домами, стеклянными осколками, хрустящими на тротуарах, и пешеходами, выглядящими, как последователи мистической секты.
Теперь я среди несущихся болидов, ярко освещённых стен небоскрёбов.
И повсюду – полицейские патрули: я насчитал штук двадцать, пока добрался до Центра.
Подходя к подъезду арендного офиса, боковым зрением замечаю движение в переулке: там копошатся крысы. Миг – и они разбегаются, бесследно исчезают, заслышав шаги человека. Мерзость.
Это самый грязный полис из всех, что я видел.
Внутри офиса уютно и светло, а его сотрудники излучают добродушие и сверкают улыбками. Конечно, это всё – маски, но всё равно лично мне приятнее смотреть на улыбающиеся лица.
Пока Клауди Дэвис (так гласила карточка на столе) сверяется с компьютером, выискивая квартиру, удовлетворяющую моим небольшим запросам, я разглядываю в окно стену соседнего здания.
Сверху светится неоновая вывеска, рекламирующая какую-то фирму по продаже бытовой техники. Внизу выделяются ярко освещённые витрины – уставленные TV-блоками, музыкальными центрами, кучей других мелких вещичек, безусловно полезных обывателю. В самом деле – как можно чувствовать себя нормальным человеком, не имея такой замечательной техники?
Пространство от витрины до неоновой вывески ничем не освещается. Лишь окна, в которых горят слепящие галогеновые лампы. Светлые дырки в темноте.