Асмунд Торм - Восход Андромеды

Бухта Минделу. Двадцать пятое декабря

Многочасовой ночной перелёт на истребителе «Молния» Лаврентий Павлович запомнил надолго. Во-первых, такой тщательной проверки перед взлётом с крымского аэродрома он никогда раньше не видел. Для обеспечения режима секретности пришельцы пригнали целый батальон спецназа и создали вокруг операции непроницаемый информационный купол. Во-вторых, такого истребителя Берия ещё не видел. Приземлившаяся ночью пара машин дозаправилась на аэродроме и, приняв на борт одного из самолётов Лаврентия Павловича, ушла в небо. На ударный авианосец «Возмездие» совершил посадку только истребитель с пассажиром. Где-то над Средиземным морем второй самолёт прямо в воздухе передал первому свой запас топлива и повернул назад. С такими технологиями Лаврентий Павлович ещё не сталкивался, хотя и повидал многое.

В Дакар Берия шёл на борту линкора «Конунг». Заодно лично познакомился с командором Вонг-Вьет Ван До. Как и ожидал Лаврентий Павлович, командор был небольшого роста и имел чисто азиатскую внешность. Со дня на день командор ожидал нового назначения, поэтому с интересом общался с Берией. Обе стороны остались довольны знакомством.

Адмирал Вильмунд-Коваль на переговорах не присутствовал, находясь на борту еле видимой на горизонте «Сибири». Так, вынужденная мера предосторожности. Переговоры с Дарланом прошли успешно. Французы явно не ожидали такого внимательного отношения Советского Союза к проблемам их Родины. Восприняв поначалу с крайним недоверием инициативу советского руководства, французские товарищи к концу переговоров расслабились и перестали в лице Берии видеть врага. Возможно, свою роль в этом сыграли личные послания Сталина адмиралу Дарлану и другим военачальникам. Косвенным подтверждением успеха советской дипломатии стал уход в католическое рождество из Дакара трёх американских линкоров. Двадцать девятого декабря истребитель с Берией на борту совершил посадку на аэродроме в Крыму.

Здание на Лубянке. Первое февраля 1941 года

«Когда это всё закончится? — подумал Лаврентий Павлович и скомкал бумажный лист, который до этого читал. — Правильно раньше было устроено: доносчику первый кнут. Вот бы сейчас такое ввести. Жаль, не получится, законы, конституция и прочие бумажки не дадут этого сделать».

С некоторых пор Берия лично занимался делами репрессированных конструкторов оружия, учёных, военных крупного ранга. В стране работали комиссии по реабилитации, рассматривая тысячи дел арестованных. Несмотря на это, многие дела Берия предпочёл рассматривать лично. И лично принимать решения. Заодно к Берии перенаправлялись новые доносы на людей государственной важности. К примеру, на генерала Жукова уже написали десятка два доносов. Лейтмотивом такой писательской активности были характер и драчливость Жукова. Годика три назад, если быть объективным, ехал бы генерал в теплушке на север. Сейчас отделался разговором со Сталиным.

Вот и про Таубина некий товарищ написал чёрт те что. И германский шпион, и японский. Берия не поленился, запросил данные по работам конструктора. Таубин создал автоматический гранатомёт, который в производстве мог быть более дешёвым, чем образец иномирян. Ещё этот гранатомёт можно было применять на колёсном станке, как пулемёт «максим». И вот на Таубина «настучали». Дальше техническими вопросами этого дела займётся Грабин, под начало которого переводят талантливого конструктора. Для всех остальных — Таубин арестован и брошен в тюрьму.

«У нас уже „сидят“ целыми КБ, скоро будут „сидеть“ целыми заводами», — пришёл на ум каламбур на эту тему. Справедливости ради, работающие в закрытых учреждениях НКВД никоим образом не походили на заключённых. С прошлой осени все они не только находились на полном обеспечении государства, но и получали заработную плату соответственно своим должностям.

«Так, очередное донесение? Нет, доклад агента из-за границы. Из Норвегии. Вот об этом необходимо срочно проинформировать Сталина».

Прочитав донесение заграничного агента, Берия потянулся к коммуникатору. Неожиданно, тот сам запиликал мелодией вызова. Нажатие кнопки. На экране появилось изображение Сталина. Несмотря на выходной день, тоже весь в работе.

— Здравствуй, Лаврентий. Приезжай, надо поговорить, — отрывисто приказал Сталин и сразу отключился. Если Сталин не доверяет сверхнадёжной связи пришельцев, значит, дело особой важности. Надо ехать.

— Читай, Лаврентий, — поздоровавшись, произнёс Сталин, подавая Берии папку с документом. — Это донесение агента из Белграда. Агент из бывших белогвардейцев, но заслуживает доверия. А я пока покурю.

— Опять Югославия. Пороховой погреб Европы, — прочитав донесение, задумчиво произнёс Берия. — Не совсем понимаю, зачем это нужно американцам? Югославия — крайне слабый игрок на европейской карте. Какой смысл иметь такого слабого союзника?

— Всё просто. Россия уже один раз ввязалась из-за сербов в чужую войну, — выпуская клубы дыма, произнёс Сталин. — Поэтому финансовые воротилы из-за океана рассчитывают на повторение старого сценария. Вот и бросают спичку в погреб с порохом. Этот Уильям Донован использует сербов втёмную. Вероятно, он пообещал им американскую помощь. Интересно, как он её доставит в Югославию?

— Здесь упоминается Душан Симович, который совсем недавно вёл с нами переговоры. Вероятно, он и является организатором планируемого переворота, — высказал предположение Берия.

— Возможно, — согласился Сталин. — Мне всё равно, кто будет сидеть в Белграде — регент Павел или принц Пётр. Я вижу всего лишь очередную буржуйскую провокацию, направленную на втягивание СССР в войну. Предлог для нападения немцев. С большой долей вероятности в результате переворота Югославию ждёт гражданская война. Гитлер в неё вмешается на стороне хорватов. Исключительно для того, чтобы обеспечить свой южный фланг. На очереди — Греция. Немцы постараются любой ценой выставить нас с Крита. Они даже не представляют, насколько мало на нём наших сил.

— С севера нам тоже грозит опасность, — произнёс Берия, подавая Сталину донесение своего агента. — Вполне вероятен переворот в Норвегии.

— Что же, вполне логичные действия Германии, — прочитав донесение агента, произнёс Сталин. — В ближайшее время нас ждут интересные перемены в соседних странах. Наш сухопутный контингент с Крита надо эвакуировать, а фарерский гарнизон подготовить к быстрой эвакуации в случае войны. Лаврентий, ты пообщайся с югославами, чтобы они ничего не заподозрили. Ничего им не обещай, просто поговори. Нет смысла лезть в чужие разборки и традиционно обещать сербам помощь. Пора думать об интересах своей собственной страны, а не о братьях по вере. Как тебе нравятся успехи французов?