Ол Гот - Остров

        Даже беглый осмотр позволил Лиз определить, что  куски  штукатурки и камня сохранили утраченные  фрагменты  фресок  и,  значит, была возможность восстановить росписи зала практически полностью. Но кроме росписей здесь сохранились и другие сокровища. Тесса, под слоем обломков, обнаружила черепки изысканной керамики минойского периода. 

      Позднее, когда разобрали стену, загораживавшую вход  в святилище, и электрики обеспечили нормальное освещение, находки посыпались как из рога изобилия. Обнаружили небольшие чаши с прямыми ручками и раковинами в виде оттиснутых по краям восьмерок. Здесь же среди обломков были найдены шарообразные молоты в виде тех же восьмерок.

      Настоящим шедевром были изящные двери входа в святилище. Рельефы их створок, изображавшие двух быков приготовившихся к бою, по стилю живо напоминали находки Эванса на Крите. Да и росписи круглого зала, по-видимому, свидетельствовали о том, что культ, отправлявшийся здесь, тоже был связан с  быком. Торжественные процессии женщин-жриц, в традиционных для «народов моря» длинных платьях с подчеркнуто  обнаженной грудью, и обнаженных юношей в коротких юбках, несших в руках дары, кончались сценами сумасшедших игр с быком.

      Кем на самом деле были отважные акробаты, Лиз поняла благодаря случайной находке своего возлюбленного.  Довольно равнодушный вначале Дик,  не  понимавший восторга  сестер,  по поводу старого склепа засыпанного обвалившейся штукатуркой,  с интересом занялся поисками «битых  черепков»,  когда в его руки попала изящная статуэтка полуобнаженной критской жрицы или богини,  потерявшей в землетрясениях за прошедшие тысячелетия, головку, руки и ноги. И хотя Лиз хотела его остановить,  когда он, вопреки всем правилам археологии, начал беспорядочно  копаться среди обломков,  в поисках недостающих частей, но не поддельный детский восторг юноши, нашедшего головку, а  затем и одну из  рук статуэтки,  заставил ее сделать вид,  что она не замечает происходящего.  К тому же находка  была по-настоящему уникальна.  Больше всего она походила на богинь со змеями,  найденными Эвансом при раскопках дворца в Кносе, однако была заметно крупнее и более динамична в передаче движения.

       Впрочем, главное отличие ее было в другом. Хотя на ней был такой же поддерживавший открытые груди и стягивавший талию корсаж, и она также поднимала руки к небу, но на этом совпадения кончались. На ней не было привычной для этих статуэток  юбки. Спереди и сзади ее обнаженные ноги прикрывал только такой же, как и у богинь со змеями небольшой овальный передник.

      Фигурка заставила внимательнее заняться изучением фресок. Акробаты, игравшие с быком, были изображены практически одинаково и, понять мужчины это или женщины было трудно, но центральная фреска свода, сильно разрушенная и поэтому далеко не полная, говорила о том, что прыжок через бычьи рога и его спину был не самым главным в этих играх. Лиз сразу же вспомнила  о матери Минотавра «… сходившейся с быком…», и была уверена, что женщинам в этих играх отводилась ведущая роль.

 В тот же день Дик неожиданно повернулся для Лиз новой гранью своего характера. Оказалось, что он способен не только  чувствовать прекрасное, но ему не приходилось занимать умения в тонкой и кропотливой работе. Юноша был влюблен в свою находку и не успокоился, пока тщательно ни  собрал и ни склеил все части статуэтки.

       Юноша провел целый вечер в увлеченной работе. Лиз вначале возражала против непрофессиональной реставрации, но работа, выполненная  Диком, была настолько добросовестной, что «начальница» тут же, премировала мастера незабываемым вечером, а «богиня» заняла почетное место рядом с изголовьем любовников.

       Впрочем, хотя Дик продолжал называть статуэтку богиней, Лиз была уверенна, что он нашел изображение жрицы-акробата. Девушки-прыгуньи через быка. Сцены именно этого обряда украшали стены святилища. Да и вся стремительная динамика фигурки не вызывала сомнений.

      Кстати, в это же время у нее появился повод другими глазами взглянуть и на Макдедли.

      Находка святилища была настоящим открытием,  которое  Георг и мать оценили по достоинству сразу.  До этого времени сооружений  подобного рода относящихся к периоду Крито-микенской культуры ни на Крите,  ни  на  эгейских  островах  не  встречали.  С легкой руки Эванса считалось, что Критская культура храмов вообще не знала. Молитвы богам приносились в небольших домашних молельнях, а все массовые,  религиозные церемонии проходили у алтарей на открытом воздухе. Однако храм был найден и  как только проход был расчищен, чета посетила подземное святилище.

      С ними вместе появился и Макдедли. Уже по первым суждениям Дугласа Лиз и Тесса с некоторым удивлением поняли, что под личиной «Солдафона» и, как они были убеждены, откровенного бабника скрывался широко образованный человек, интересы которого простирались гораздо дальше его служебных обязанностей и постельных отношений с женщинами.  Который  сразу оценил значение их находки, и которому не потребовались дополнительные пояснения, чтобы  понять, что остров  имел куда более древнюю и интересную историю. Коммандер сразу же осознал, что «кладбище кораблей», в которое  превратился остров теперь, было только  закатом его настоящей истории.

      У Дугласа было не много свободного времени, но в раскопах он стал появляться часто и непросто как сторонний наблюдатель, а уже как серьезный помошник и не менее серьезный оппонент.

      Лиз и Тесса, получившие классические знания  истории и археологи от отца, в университете и в немалой степени от Георга принимали их слепо, на веру и сначала скептически относилась ко многим подходам Дуга. Макдедли сразу заявил, что полностью согласен с теми, кто не верит в тысячелетнюю историю Античности, а, следовательно, и в те датировки  времени создания храма, которые предложили сестры.

      Дуглас считал, что вся современная хронология основана на слишком зыбком основании, и предложил провести независимый анализ наиболее интересных археологических находок для определения времени их изготовления. Появившиеся кстати методы изотопного анализа позволяли говорить о точностях датировки с ошибкой порядка столетия. Для эпох отдаленных более чем на три тысячелетия эта точность была приемлемой.

      Сестры не хотели с ним соглашаться в принципе, но признавали, что подход Дугласа к делу более чем основателен и против экспертизы не возражали. К тому же новые находки, теперь уже морской группы дали новые материалы для размышления.