Илья Одинец - Импланты

На сей раз, Кайл пригласил актрису не в ресторан, а в более романтическое место — он арендовал целый планетарий, выложив приличную сумму, чтобы техники обеспечили на выпуклом куполе закат, кометы, неопознанные летающие объекты, а чуть позже ночное небо с тысячью светящихся звезд. Зал планетария освободили от кресел, поставив у одной из стен большую кушетку для двоих. Рядом с кушеткой стоял столик с холодным шампанским и легкой закуской. В центре зала высился аппарат, создающий картину звездного неба. Где-то под потолком находилась будка механика, управлявшего сложным агрегатом на расстоянии. Он включил программу и удалился, предоставив Кайлу полную свободу действий

— Как красиво!

Кристина присела на кушетку и подняла глаза к потолку. Розовые всполохи купола смешивались с фиолетовым, желтым и оранжевым, создавая непередаваемую красоту.

Кайл едва видел закат, куда более интересной ему казалась Кристина. Ее обнаженные плечи, ключицы, верхняя часть груди, все, что скрывалось под платьем… Это зрелище он не променял бы на миллион закатов.

— Шампанское?

Зал наполнялся негромкой приятной мелодией, но она не мешала любоваться чудесным зрелищем, а напротив, создавала соответствующую атмосферу.

Кайл подал Кристине бокал.

— За самую чудесную ночь в моей жизни.

Прозвучало несколько двусмысленно, но именно такого эффекта Кайл и добивался. Еще ни с одной женщиной он не был так нежен и ласков, и ни с одной женщиной не был в платонических отношениях так долго.

Девушка двусмысленности фразы не заметила, но позже Кайл подумал, что она все-таки знала о его намерениях, но почему-то не отказала в свидании, хотя и не собиралась делать эту ночь самой чудесной в жизни Кайла.

Бокалы издали мелодичный звон.

— Ты прекрасна.

Закат плавно уступал место ночи. Очень вовремя по небу пролетел метеор.

— Загадывай желание, — шепнул актер прямо в розовое ушко. — И я постараюсь его исполнить.

Девушка повернула к Кайлу голову и склонила ее на бок, словно оценивала сидящего рядом с ней мужчину.

— Мне кажется, ты переигрываешь.

— Ничего подобного. Разве тебе не нравится небо?

Планетарий постепенно погружался в темноту.

— Нравится, но…

— Не устраивает компания?

Кайл произнес это голосом обиженного маленького мальчика. На такой тон женщины обычно реагируют однозначно: принимаются убеждать в обратном и подтверждать слова делом: гладить, целовать… Но Кристина лишь вздохнула.

— Мне грустно, что ты ждешь от меня того, чего я дать не могу. Извини. Не стоило мне приходить. Мы всего лишь друзья и партнеры по фильму, и, наверное, это я виновата, что ты расценил какие-то мои поступки как поощрение к действию, но у меня и в мыслях подобного не было! Поверь!

Суперзвезда напрягся. Единственное, что сейчас шло по сценарию — вспышки звездочек и восход огромной серебряной луны, в свете которой кожа Кристины казалась еще бледнее. Кайл осторожно дотронулся до руки девушки и поспешно шепнул:

— Я ничего не жду от тебя, напротив, хочу дать тебе, подарить… волшебство.

Кристина поднялась с кушетки и прижала к груди сумочку.

— Извини, Кайл. Давай останемся друзьями.

— Но…

— До завтра.

Самая чудесная ночь в жизни превратилась в картонную пародию на саму себя. Кайл сидел на кушетке в пустом планетарии под дурацкими никому не нужными звездами. Он ничего не мог сделать.

— Черт тебя дери! Ты еще за это поплатишься!

Кайл с силой швырнул бокал в стену. Звук бьющегося стекла ничем не напоминал хрустальный звон, но, как и он, навсегда остался в памяти суперзвезды.

— Ты еще за это поплатишься!

Кайл бродил по комнате, впечатывая шаги в мягкое напольное покрытие. Воспоминания не отпускали его и были такими свежими, будто он вернулся из планетария полчаса назад.

— Еще ни одна женщина не отказала мне. Ни одна. Все они готовы сделать все, что я скажу, лишь бы я обратил на них внимание. А эта…

Звезда выдохнул, пытаясь успокоиться, но на самом деле он не желал успокаиваться. Он накручивал себя, вспоминая, как Кристина не стала опровергать предположение мужчины о том, что ей не нравится его компания.

— Сучка. Ты еще у меня получишь! Ты будешь моей, хочешь, или не хочешь. Я сломаю тебя! Раздавлю! Уничтожу!

В дверь неожиданно постучали.

— Я занят! — крикнул Кайл, продолжая усиленно топтать невидимых врагов, распластавшихся на напольном покрытии.

Стук повторился.

— Я же сказал, я занят! Кто там еще?!

В комнату заглянула бритая физиономия его личного телохранителя. Не того, которого он выбрал себе в Школе подготовки охраны, а второго, которого привел Голицын. Один глаз парня смотрел на Кайла, а второй в сторону окна, что не добавляло импланту приятности.

— Вас срочно хочет видеть Борис Игнатьевич.

— Подождет.

— Дело чрезвычайное.

Кайл едва не сплюнул прямо на пол. Ну какое у Голицына может быть срочное дело? Только очередная неприятность. Актер едва сдержался, чтобы не подбежать к телохранителю, ударить того кулаком в косящий в сторону окна глаз, и выгнать из комнаты. Но сдержался и даже попытался немного успокоиться. Мешало обеспокоенное и грустное лицо Кристины, которое упрямо не хотело исчезать из его мыслей. Оно хмурило тонкие брови, отчего на лбу образовывалась милая морщинка, которая делала девушку еще привлекательнее.

Кайл с силой рассек кулаком воздух. Имплант скрылся за дверью, но не ушел — звезда не слышал удаляющихся шагов, он вообще не слышал никаких шагов. Парень явно стоял за дверью и прислушивался, или просто ожидал, пока хозяин соизволит выйти.

— Только тебя мне не хватало, — буркнул Кайл и на всякий случай дал мысленный приказ:

УБИРАЙСЯ ИЗ МОИХ МЫСЛЕЙ, ГОВНЮК!

Хотя, конечно, косоглазый не мог прочесть его мыслей. Во-первых, комната Кайла находилась под защитой «античита», а во-вторых, Борис Игнатьевич уверил, что парень жутко честный и невозможно порядочный. Сейчас в последнее звезда верил, иначе молодой человек давно выдал бы себя — в голове Кайла творилось такое, отчего даже у Голицына поднялась бы температура.

Кайл резко хлопнул перед собой в ладоши. Громкий звук должен помочь ему отвлечься от мыслей о девушке, но уловка не сработала. Оставался последний проверенный метод, и Кайл не замедлил им воспользоваться. Злость и ненависть исчезнут, переродятся в уверенность и решимость.

Звезда снова хлопнул в ладоши и стал повторять про себя стихотворение, которое написал когда-то давно. В тот вечер, когда девушка из театрального училища, которую он изнасиловал, настоящая королева и настоящая красавица покончила с собой. Только эти четыре незамысловатые строчки помогали ему укротить гнев, потому что в стихотворных словах была некая магия, ритм и четкость, и… обещание.