Дмитрий Абеляшев - Пастырь Вселенной

Лея взяла зачарованного Володю за руку, как маленького, и повела к дому. Однако это было непросто – снега было по пояс. Тогда девушка достала из незаметного кармашка комбинезона что-то наподобие брелка и, нажав на одну из кнопок, сделала нечто удивительное – в безжизненном ряду сугробов, безмятежно раскинувшихся между космолетной площадкой и домом, сейчас серых в рассеянном свете, струившемся с сияющего неба, появились проломы, снег проседал и проваливался, словно на узеньком кусочке Анданора сейчас буйствовала весна. Из толщи тающих снегов, совсем близко от Володи с Леей, спасаясь бегством, показались две уморительного вида зверюшки; у них были огромные, как у земных мультипликационных зайцев, глаза и восторженно-испуганное, точно игрушечное, выражение плоских мордочек. Они были пушистыми и ушастыми. Володя толком не успел их разглядеть, как они, поднявшись на задние ножки и сцепившись передними лапками, внезапно распустили на спине пуховые крылья и, синхронно махая ими, словно четырехкрылая сова, странной конструкцией – то ли вертолет, то ли цветок, то ли вообще существо из иных измерений – беззвучно поднялись в воздух и неторопливо полетели туда, где недавно скрылось солнце. Было уже почти темно, и они очень скоро растворились крошечным серым пятном среди догоравшего неба.

– Это семья скримликов, – пояснила Лея. – Полетели искать место для гнездовья получше. Совсем как мы. Странно, – добавила она после паузы, – вроде бы рановато еще для семейных полетов.

Тем временем образовавшаяся прогалина между домом и площадкой растаяла до конца и даже высохла – теперь было видно, что под ней была дорожка, наподобие асфальтовой, которая и нагрелась по команде Леи, растворив наваленные сверху снеговые горы.

– Здорово, – сказал Володя.

– Ты о чем? – не поняла Лея.

– О том, как у вас на Анданоре чистят дорожки от снега.

– А у вас их как чистят? – спросила Лея, отпирая дверь.

– Лопатой, – признался Володя. Он немного покраснел, но это, должно быть, от здорового, бодрящего морозца, вовсе сейчас и не лютого, к слову.

Утром Лея разбудила Владимира еще затемно.

– Вставай! – говорила она, тормоша мужа за плечо.

Володя же никак не мог пробудиться – он спал особенно крепко после того, что вчера показала ему Лея. Он чувствовал весь прошедший вечер, что он просто “Бобик в гостях у Барбоса” из одноименной детской сказки. Все вещи, казавшиеся Лее обыденными и привычными с детства, исторгали у обыкновенно сдержанного Владимира восхищенные стоны. Чего, к примеру, стоило стереовидение – далекий потомок нашего телевидения, оплодотворенного продвинутой техникой генерации голограмм? В выключенном состоянии это был обыкновенный коврик, на который вполне можно было наступать без какого-либо вреда для здоровья или для техники. Но когда он включался... то на нем, в удобную величину – от крошечных, как оловянные солдатики, фигурок по центру до огромных, до четырехметрового потолка, циклопических фигур, заполнявших вширь почти всю комнату, – двигались, жили, умирали фигуры из новостей Империи. Более того, живые образы наполняли комнату вонью или тонкими ароматами, действительно натуральными и соответствующими тому, что демонстрировалось по стереовидению. Каждая деталь, даже когда изображение разворачивалось в полную высоту, пугала своей четкостью и непрозрачностью. Складывался до того полный эффект присутствия, что становилось страшно, не перенесся ли ты на самом деле в гущу событий или не переехал ли эпицентр действа в твой дом. “Да уж, – решил Володя тогда, – анданорцы, конечно, имеют полное право считать землян дикарями...” Потому как не только стереовидение, а все, куда ни кинь взгляд, поражало запредельным техническим уровнем. Лея явно испытывала подлинное блаженство, демонстрируя Володе разные естественные для нее самой диковины. Прошедшим вечером улыбка просто не сходила с ее губ и глаз, разными оттенками играя на них. Например, когда Володя поинтересовался, почему ее особняк не имеет забора, она подвела Володю к окну – невидимая за домом луна освещала снежную пустыню розовато-желтым светом – и спросила:

– А какой высоты заборы предпочитают у вас на Земле?

– Метра три, не меньше, – сказал Владимир, вспомнив при этом, что Лея, в общем-то, была у него на даче, где его низкорослый сеточный заборчик, увы, не дотягивал до названной планки.

Впрочем, девушка вместо ответа невозмутимо набрала нечто на своем пульте, и снизу, прямо из снега, за считанные секунды выросли стены названной Владимиром высоты, ограничивая немалые земельные угодья – гектар, не меньше, – принадлежавшие его избраннице.

– А можно так, – сказала Лея, положив теплую ладонь Володе на плечо, и от следующего нажатия на кнопку стены беззвучно выросли еще раза в три. Метров десять сделались, выше дома. Девушка вновь надавила на брелочек, и стены вновь обрели заказанную Владимиром высоту.

Молодые люди плотно поужинали. Всего было вдоволь, и мясного, и самых изысканных фруктов из отдаленных провинций Империи, после чего Володю неудержимо потянуло в сон. Лея отвела мужу отдельную комнату, где, поставив обогрев на 15 градусов, в пересчете на Цельсия, сделала воздух вполне приемлемым для обитания Владимира, при условии, конечно, что он будет в свитере или под одеялом. На вопрос, нельзя ли сделать температуру еще хоть немного повыше, Лея сказала, что нет – это было бы неправильно с точки зрения конспирации. Оказывается, хотя подобные дома и способны создать хоть тридцатиградусную жару, но их хозяева тут же попадают под подозрение контрразведки. Ведь кому еще на Анданоре может понадобиться такое непереносимое пекло, как не шпионам с Силлура! Вообще Лея все продумала до мелочей – этот домик принадлежал ее лучшей подруге, Тидле, с которой они, на всякий случай, обменялись ключами – мало ли что может в жизни случиться.

Тидла сейчас служила надсмотрщицей на одной из жарких колоний, откуда Империя в избытке получала продукты и полезные ископаемые – копила себе на приданое. В розыске она не находилась, а потому без вести пропавшая, с точки зрения Анданора, Лея, ничем особо не рискуя, поселилась в ее жилище. Девушка любила этот пригород анданорской столицы – тут было тихо и спокойно и, с другой стороны, недалеко от центра. Так что впечатлений у Владимира хватало в избытке. И оттого сейчас он с трудом заставил себя продрать слипшиеся глаза – казалось, сознание его отказывалось пробуждаться, вполне довольствуясь порцией информации, полученной вчера.

– Вставай, соня, рассвет пропустишь! – не унималась Лея.

“Эка невидаль – рассвет”, – подумал Володя, но, вспомнив изумительные краски давешнего заката, поднялся. Лея заставила его одеться и вывела на воздух. И вовремя – они успели к самому началу. На востоке небо уже окрасилось в нежно-зеленые тона, в зените же и на западе царила непроглядная ночь с крохотными искорками звезд, складывавшихся в причудливые фигуры здешних созвездий. Одно из них удивительно напоминало женскую фигуру, сидящую в кресле. Над ее головой семь звезд соединялись в подобие алмазного купола стридора.