Ф Ришар-Бессьер - Легион «Альфа»

Узнав об этом, Маргарет обронила:

— Не человек, а какая — то ходячая скобяная лавка.

На следующий день состояние здоровья Глории, как и предупреждал медик, заметно улучшилось. Она заново обрела свою прирожденную жизнерадостность, восприняв несчастье философски и умоляя нас ни в чем не менять из — за нее наши планы.

У В. W. 8 все уже было готово. Нужно было действовать, поскольку до Великого Броска оставалось всего десять дней.

Мы рассчитывали управиться за пару суток.

Тогда — то Деламар и сказал, кто из нас вылетит на Венеру.

Арчи, несомненно, предпочел бы остаться у постели супруги. Однако, учитывая непродолжительный срок отсутствия, его все же попросили сопровождать профессора. Вдвоем они и впрямь наилучшим образом разъяснят венерианам, что к чему в отношении грозящей им катастрофы.

Ришар — Бессьер наотрез отказался остаться, объясняя это тем, что в его задачу входит вести строгую хронику событий.

Предложение войти в группу получил и отец Салливан.

Исходили из того, что, как профессиональный утешитель душ, он наверняка найдет нужные слова в том случае, если венериане запаникуют, получив столь важную информацию. Паоло напросился сам.

Короче — чего уж там скрывать, — только меня и оставили на Земле, естественно, в компании с Маргарет и в силу обстоятельств с Глорией. Конечно, было досадно, но ничего не попишешь: надо было подчиняться.

Спустя несколько минут после дематериализации наших посланцев В. W. 8 сообщил мне, как одному из немногих посвященных в эту тайную миссию, что все прошло благополучно и наши друзья восстановились в полной мере на Венере в намеченном месте.

Подумать только: сейчас они находились уже на расстоянии в десятки миллионов километров от нас. Ну не фантастика ли это? Маргарет, заметив, как я нервничаю, попыталась успокоить меня:

— Ты знаешь, я не сумела бы точно выразить, что испытываю в эти минуты, но я дорого бы дала, чтобы постареть сейчас на пару суток.

— А в двадцатом веке?.. Ну, конечно, если мы вообще туда попадем…

Она зажала ладошкой рот.

— О, Сид, прости меня, я не хотела…

Пожав плечами, я на всякий случай погрозил ей пальцем, а затем добавил:

— Надо бы сменить белье у Глории. Пойдем в темподжет, ты в этом лучше меня разбираешься.

Наш аппарат по — прежнему стоял на платформе, и я испытал истинное удовольствие при виде бравого Камилио.

Он стоял в той же позе, как мы его оставили. Его высокая фигура замерла, возвышаясь посередине рубки управления.

Пока Маргарет занималась своим делом, я подошел к роботу.

— Как дела, Камилио?

— Отлично, господин.

— Не скучно тебе?

— Никак нет, господин.

— Ну и прекрасно, можно сказать, что живется тебе совсем неплохо.

Я слышал, как Маргарет, возясь у меня за спиной с постельными принадлежностями, напевала на манер Эллы Фитцджеральд песенку «Душа и тело». Я всегда считал, что она могла бы сделать блестящую карьеру в качестве джазовой певицы. В этом меня заверил один мой старый приятель, талантливый и всемирно известный музыкант. Я все еще предавался этим мыслям, как вдруг увидел приземлившуюся на платформе сферу, из которой поспешно выскочил В. W. 8 и быстрым шагом устремился к темподжету.

Я вышел в тамбур, чтобы встретить его.

Его лицо побледнело до синевы, как у мертвеца.

— Нас засекли, — выдохнул он. — Поисковые службы обнаружили установку и конфисковали аппарат. Меня только что предупредили об этом по радио. Битый час рыскаю, чтобы оповестить вас об этой неприятности. Вот — вот сюда нагрянут люди Президента.

Маргарет бросилась ко мне.

— И что же теперь будет? — разволновалась она.

Наш друг опустил голову.

— Они в курсе всего, что мы сделали. По полученной мною информации, власти решили максимально усилить глушение вокруг Земли.

— Что это значит?

— А то, что отныне рематериализация ваших коллег на нашей планете невозможна. Боюсь, что нашей маломощной «антиглушилке» теперь не справиться с помехами.

Я почувствовал, как мои ноги подгибаются.

— Что я слышу?

Этот славный парень В. W. 8 не успел больше ничего сказать. В воздухе послышался свист спускавшейся второй сферы, которая примостилась рядом с аппаратом нашего друга. Я увидел, как из нее вышел в окружении нескольких человек Президент 0–1 и, крупно шагая, направился к темподжету. Как только они проникли внутрь, двое тотчас же заломили руки В. W. 8 и потащили его к своему воздушному судну. Президент 0–1 тем временем невозмутимо в упор рассматривал меня.

— То, что сделали ваши друзья, не имеет прощения. Мне не следовало доверять вам.

Я ответил, пытаясь выиграть время:

— Что за преступление они совершили?

— Вам прекрасно известно, о чем я говорю. Полагаю, что вас уже оповестили о моем последнем распоряжении. Вся система глушения работает теперь в интенсивном режиме. Идея ваших друзей оказалась далеко не самой удачной. Ну что ж, пусть и остаются там, куда отправились!

— Вы не можете так поступить! — выпалила пунцовая от гнева Маргарет.

— Сожалею, но я вынужден принять превентивные меры. Мне неизвестно, чего добиваются ваши соотечественники. Вы, кажется, позабыли, что на кон поставлено будущее всей Земли. — Затем, чеканя слова, он произнес: — Знайте также, что в целях безопасности я только что приказал приблизить дату переброски Земли.

Его слова прозвучали для меня похоронным маршем. Я едва смог выговорить:

— И когда же?

— Завтра, ровно в девять, то есть всего через несколько часов. Раз все готово, не стоит откладывать.

Надо было срочно известить Глорию о случившемся.

Как она перенесет это? Не оставалось сомнений, что мы не только обречены последовать вместе со всеми жителями Земли куда — то в глубины космоса, но и будем навсегда разлучены с нашими друзьями. Да, радоваться в сложившейся ситуации не приходилось.

Ну что я мог сделать, оставшись с двумя женщинами и роботом на руках? Через несколько часов Землю перебросят на расстояние во много световых лет, а Венера в результате этой пертурбации будет опустошена.

Глория чувствовала себя намного лучше. Когда я сообщил ей печальные новости, она сумела справиться с собой и не показала своего горя.

Мы с Маргарет решили побыть с Глорией, когда земные власти будут осуществлять задуманную операцию.

— Ничего, Глория. — Я попытался изобразить на лице вымученную улыбку. Мы как — нибудь выпутаемся из этой передряги.

Она грустно посмотрела на меня.