Валентин Февраль - Шиш вам, а не Землю!

— Семляне, исдавайся! Ми вас не будьем трогайт. Но в противном слючае, если ви не сдавайся, ми вас будьем убивайт! Пук-пук!

— Да пошел ты! — крикнул альверянину Фрол. — Бежим! — сказал он Перепелкину.

И, сорвавшись с места, гвардейцы устремились наверх, потом, чуть не сбив с ног того самого альверянина, что предлагал им по-хорошему сдаться, бросились к расколотой капсуле.

— Хватай печенье, а я подберу таблетки, — инструктировал на ходу Акакия Фрол. — Устроим кое-кому маленькое шоу, — мрачно процедил он. Ворвавшись в капсулу, внутренности которой в данное время представляли собой месиво из печенья, лягушачьей икры и гвардейцев, Фрол с Перепелкиным схватили пару ящиков, а так же пятилитровую бутылку с минеральной водой и выбежали через разлом с другой стороны. — Полей пачку водой, а я распакую таблетки! — прокричал Фрол.

Потом он сунул в быстро раскисшее печенье полгорсти витаминов, отобрал пачку у Перепелкина и бросил ее назад.

Прогремевший вслед за этим взрыв оказался такой силы, что начисто смел, гнавшихся за ними, альверян. Вторую пачку Фрол швырнул в выскочивший наперерез танк.

У танка снесло передок, у альверян, что сидели в танке — головы, а у землян- башни от радости, что наконец-то у них нашлось достаточно эффективное оружие.

Тем временем, альверяне, поняв, что происходит нечто неладное, приостановили наступление. Ведь, то, что они сейчас видели, никак не вязалось с их представлениями о тактике и стратегии землян. Да и откуда было знать альверянам, что сражаются в эти минуты они не с опытными и закаленными в боях ветеранами, так сказать, авангардом земной гвардии, а с новичками, ничего не подозревающими о подобных воинских дисциплинах и науках.

Пользуясь установившимся затишьем, Фрол и Перепелкин подготовили еще с десяток витаминных фугасов и, расположившись на невысоком холмике, закурили и приготовились к развитию дальнейших событий.

Через полчаса из люка одного из танков высунулся альверянин с мегафоном и заорал:

— Ми сохраняйт вам жизнь, если ви нам раскасать секрет ваш оружие.

— Пошел в жопу, — сказал Фрол, а потом, приставив ладони рупором ко рту, прокричал в ответ, чуть не сорвав голос: — Бреши, бреши больше! Так мы тебе и поверили!

— Слово офицера, — послышалось в ответ. После этого, немного подумав, альверянин заявил: — Ми присвоим вам полковника альверской армии!

Перепелкин вздрогнул. Голова его закружилась и, как-то сладко заныло под ложечкой.

— Ты, как хочешь, — сказал он Фролу, — а я пошел сдаваться. Когда мне еще дадут звание полковника? Да в нашей солнечной системе нам в жизнь его не получить.

— Оно-то, конечно, так, — кисло улыбнулся Фрол. — Но, ведь, с другой стороны это чистейшей воды предательство.

— А разве не предательство по отношению к нам, бросить нас, безоружных против целой армии чудовищ? — аргументировал свое пока что гипотетическое дезертирство Перепелкин.

— Наверное, ты прав, — после некоторого раздумья заметил Фрол. — Да погоди ты! — отмахнулся он от, начавшего было снова говорить, альверянина.

А потом, подняв руки, первым направился в сторону обступивших их с севера полукольцом танков.

Перепелкин поплелся следом. По дороге он размышлял о том, что, если то, что говорят об альверянах, хотя бы на четверть правда, участи их в дальнейшем не позавидуешь.

Их бросили в тесный и сырой каземат. По ржавым, плесневелым стенам ползали сотни и тысячи, выращенных в специальных лабораториях для таких, как Фрол с Перепелкиным, узников весьма и весьма крупных микробов. Некоторые размером в ладонь, особо докучали землянам, пытаясь их заразить немыслимыми болезнями и эпидемиями, переносчиками которых, собственно, все микробы и являются.

— Жаль, что мы не прихватили с собой пачечку нашего сладенького динамита, — сказал Фрол, брезгливо разглядывая особо крупного микроба даже без микроскопа, изготовившегося для решительного броска. Когда микроб все же прыгнул, Фрол успел увернуться и после того, как увесистое, жирное тельце сочно шмякнулось о стенку, Фрол, снял с ноги армейский ботинок и прихлопнул эту мерзость одним размашистым, но выверенным движением. — Нет, так дальше продолжаться не может, — сказал он, отступая в дальний угол от наседающих хозяев камеры. — Альверянские микробы на вид вкусны и питательны, но у нас даже нет спичек, чтобы приготовить их, как следует.

Перепелкин, снял с головы надтреснутую армейскую каску и тоже принялся крушить мерзких существ. Отчаянное сражение, перемежавшееся резкими и отчаянными возгласами с обеих сторон, продолжалось до тех пор, пока дверь не отворилась и кто-то не произнес скрипучим старческим голосом:

— Ну, вот. Теперь вы и созрели голубчики для дальнейших процедур.

На пороге тесной и вонючей камеры стоял согбенный, тщедушный старец с тяжелой связкой ключей в скрученных подагрой пальцах. Старец пронзительно взглянул на Перепелкина, от чего у того душа ушла в пятки, а в голове помутилось. Особенно после того, как Перепелкин увидел, что за поясом старика торчит острый, как бритва, нож, похожий на ятаган.

— Кто это? — спросил Перепелкин товарища.

— А хрен его знает. Но что-то мне этот тип не нравится, — проворчал Фрол, разглядывая эмблему на рукаве визитера: «семь черепов» — традиционную эмблему альверянской армии.

И Фрол молча отступил в самый темный и дальний угол камеры.

Покашливая, старичок вышел на середину помещения и принялся бесцеремонно разглядывать заключенных. При этом он чуть ли не с любовью поглаживал рукоятку своего «ножичка». Но, лишь только старцу надоело подобное занятие, он вытащил ятаган из-за пояса и направился к землянам. Остро отточенная сталь тускло отблескивала в сумраке каземата.

Перепелкин выглянул в узкое, перекрытое стальными прутьями решетки окно и увидел, стоящих в охране вокруг тюрьмы, альверянских бронескоков.

— Сдается мне, что-то нехорошее задумал этот мерзавец, — сказал Акакий Фролу. — У тебя там не осталось случайно пары таблеток?

И Акакий выудил на свет божий из кармана одну печенину, которая Фролу при сложившемся положении дел показалась божественной, огромной и желанной печенинищей! — Вот, — сказал Акакий, — стырил, признаюсь честно, когда мы танк подрывали. Про запас.

— То-то я еще подумал, отчего взрыв был не на полную мощность! — в запоздалом прозрении воскликнул Фрол.

— Ничего себе не на полную. Весь танк разворотило.

— А так бы от танка ничего не осталось, — резонно заметил Фрол и протянул руку. — Давай печенье, — сказал он. — Двух таблеток нет, но одна в кармане завалялась. Больше этому шибздику и не надо, — он оглядел по хозяйски комплекцию подступающего к ним старичка, помахивающего острой штуковиной. Быстро сунув печенину под кран, чтобы размякла, Фрол воткнул в нее таблетку, словно детонатор во взрывчатку, и бросил самодельное устройство в маньяка. — Ложись! — прокричал он Акакию и сам бросился на пол, затыкая пальцами уши.