Диана Торнли - Звездный Тарзан

Он почувствовал дрожащую руку на голове, когда боль постепенно стала отпускать. Тристан открыл глаза. Рядом с ним на корточках сидел Пулу. Тристан перевернулся на спину и медленно приподнялся на руках, по-прежнему тяжело дыша.

Пулу тоже задыхался от недостатка воздуха. Его лицо было в поту, от которого стали влажными спутанные космы на лбу. Глаза его злобно светились в ответной психологической реакции тсаа’чи на опасность.

— Успокойся, со мной все в порядке, Пулу. Успокойся. Я не ранен.

Он видел, как выравнивается дыхание Пулу, и ярость покидает его глаза. Они одновременно поднялись, и Тристан снова пошел первым, с трудом пробираясь по полю.

К тому времени когда они выбрались из травы на дорогу, достаточно широкую, чтобы по ней могли пройти, прижавшись плечом к плечу, четыре или пять человек, на небосклон поднялись вторая и третья луны. Дорога петляла меж квадратных строений, как русло ручья на дне лощины. Тристан закусил губу и остановился, рассматривая белые стены, возвышающиеся над крышами.

— Сюда, — наконец произнес Тристан и шмыгнул в аллею.

За спиной он услышал голос Пулу:

— Дома плоскозубых слишком близко расположены друг к другу, а материал очень твердый, — он постучал кулаком по ребристой поверхности одного из них.

Тристан сделал Пулу знак рукой, чтобы тот вел себя тихо, и нырнул под квадратное отверстие, из которого на дорожку лился желтый свет. Пулу вслед за товарищем не пошел.

— Посмотри, маленький брат, — сказал он, остановившись.

Тристан оглянулся и увидел, что Пулу смотрел в отверстие, прижавшись к стене. Падающий свет отбрасывал яркие блики на его полосатое лицо.

Действуя осторожно, Тристан последовал его примеру. В помещении сидела целая рука людей: четверо взрослых и один ребенок. Они сидели кружком и ели из чего-то плоского и твердого, лежащего на коленях. Тристан стал рассматривать их одежду, которая прикрывала все тело, за исключением рук и головы, и была сшита не из шкур пейму. Кожа людей не была покрыта шерстью, и на ней, как и у него, отсутствовали полосы. Тристан смог даже разобрать некоторые обрывки слов на стандартном языке, звучащем монотонно в сравнении с тем, как на нем говорила его мать. Люди в доме были такими же, как и он сам, но все же очень многое в них казалось довольно странным. Они воспринимались более чужими, чем лицо, раскрашенное полосами, у его плеча. По спине Тристана пробежал холодок.

— Посмотри на их волосы, — прошептал Пулу, — они растут на их лицах.

Действительно, у трех мужчин росли бороды, как бы компенсируя их короткие прически.

Неожиданно Тристан почувствовал прилив отвращения.

— У меня на подбородке волосы не растут, — сказал он.

Пулу внимательно посмотрел на лицо Тристана и коснулся тыльной стороной пальца его подбородка. Он ухмыльнулся.

— Они начинают расти.

— Нет! — угрожающе поднял руку Тристан.

Юноша вздрогнул, услышав где-то шум, похожий на жужжание насекомых вечером, становящийся все громче и пронзительнее. Один из молодых людей поднялся, вышел из комнаты, и трели прекратились. Через несколько минут он вернулся, затягивая на поясе ремень, а в специальном мешочке у него находился предмет, который Тристан сразу узнал, — мать такой же свой называла каким-то энергетическим пистолетом.

Более пожилой мужчина начал о чем-то спрашивать молодого, а женщина с ребенком даже перестали есть. До Тристана долетали лишь отдельные слова.

— Что-то прошло через огражде… — услышал он. — Нужно выяснить, что это… куда направляются… мониторы словно взбесились.

— …знаешь, кто это мог быть? — спросила женщина.

— …по всей видимости, дикари, — ответил молодой человек с пистолетом. — Животные давно убежали бы…

Вновь раздался встревоженный голос женщины:

— Что им здесь могло понадобиться?

— …не знаю, но мы выясним.

Тристан нахмурился и посмотрел на Пулу.

— Дикари?

Пулу пожал плечами.

— Пойдем, это они не нас ищут.

Прижимаясь к стене, они дошли до угла дома и осторожно выглянули из-за него, увидев, как мужчина с пистолетом выходит из квадратного отверстия, которое тут же за ним закрылось. Человек постоял немного, надевая на голову шляпу, посмотрел по обеим сторонам улицы и удалился в противоположном направлении, поскрипывая ботинками. Пулу и Тристан подождали, пока он скрылся за углом. Пространство между домами заливал лунный свет, и ветерок кружил пыль, словно в водовороте. Друзья стремительно пересекли его и скрылись в проулке. Они решили пройти лагерь зигзагообразно, часто припадая к земле, когда слышался шум голосов и стук шагов. Ожидая, пока пройдут люди, Тристан нервно обрывал со стены, за которой прятался, куски краски, похожей на кожуру фруктов. Он стоял, прислушиваясь к звукам, доносящимся из дома: крику ребенка, негромкому пению женщины.

Тристан вздрогнул от неожиданности и чуть не подпрыгнул, когда Пулу толкнул его в бок и дал знак следовать дальше. Отдельные люди расхаживали среди длинных зданий с одной, только им известной целью. Не спуская с них глаз, товарищи незаметно переползали под прикрытие отбрасываемых от домов теней подобно пейму, преследуемым стаей джаусов.

Длинные здания и стены гнезд космических летательных аппаратов разделялись открытыми участками, на которых грудами лежали упаковочные клети, бочки, и длинношеие машины поднимали их, переносили на новое место. Множество зачехленных грузов. Пулу осмотрел их и махнул рукой. Тристан прикусил губу и прошмыгнул к куче коробок. На полпути к погрузо-разгрузочной площадке Тристан замер, стоя на четвереньках, и подал сигнал Пулу сделать то же самое. Мимо поддонов с коробками и ящиками взад-вперед прохаживался человек с длинным оружием на плече. Он прошел в такой близости от укрытия Тристана, что тот мог коснуться его рукой, но вместо этого еще больше вжался в клеть и затаил дыхание.

Человек прошел мимо, не подозревая о присутствии юноши.

— Глупые, как ломосы, — тихо заметил Пулу. — Только ломосы чувствуют опасность, а плоскозубые — нет.

Тристан посмотрел на него, сверкнув глазами. Пулу негромко засмеялся.

— Пошли, маленький брат.

Перед ними замаячила кривая стена, возвышающаяся, как утес. Они быстро проскользнули к открытому входу у ее основания и прислушались, прежде чем нырнуть в темноту огромной чаши. Две луны висели теперь прямо над головой, посеребрив поверхность подготавливаемого корабля. Тристан внимательно пригляделся, сравнивая его с тем, что хранила память детства.

— Спасательный отсек, — прошептал он на стандартном языке.