Рагрин Николай - Техника проникающего удара

– Это как прикинуть, не понял? – изумился Сергей.

– Приблизительно. Какая, ты говоришь, длина зала?

– Метров сто будет, – начал догадываться о намерении Сэнсэя Сергей.

– Метров сто, а бойцы, ты говорил, стояли в четыре ряда, плечом к плечу. На одном метре два с половиной бойца, итого триста в ряду, умножаем на четыре и получаем тысячу двести участников. Пять татами. Делим на пять, получаем двести сорок бойцов на одном татами. Делим на два, получаем сто двадцать пар противников. Это, заметь, приблизительно, сто двадцать ночей. Четыре месяца первый круг. Ты сразу после присвоения номера приехал ко мне?

– Практически сразу, я вас нашёл в интернете ещё до того рокового поединка. Но Вы не забывайте, Сэнсэй, что я двадцать дней был в коме.

– Я думаю, что это не имеет значения. Элементарная логика подсказывает, что ты сразу вышел из комы, как вернулся оттуда. Значение имеет другое. Сколько ты после этого находился в больнице?

– Нисколько. Я очнулся совершенно здоровым. Поэтому врач советовал мне завещать науке свой череп.

– Вот это хорошо. Прошло три месяца, будем считать, что впереди у нас ещё один. Потом второй круг, а это шестьдесят пар противников на одном татами. Два месяца. Делим на четыре и умножаем на три. Сорок пять ночей. Давай от этого и исходить. Считаем, что у нас ещё два с половиной месяца. С твоими темпами освоения техник успеем. Но работать будем по три часа.

– Давайте уж по четыре, Сэнсэй, я выдержу.

– Я знаю. Тебе по карману и больше, – усмехнулся учитель, – но это впереди. Всё надо делать постепенно. Пока достаточно трёх. Тебе ещё понадобится время на самостоятельные занятия.

– Нападай стремительно, но без суетности. И нападай после того, как противник сделает движение навстречу. Это уже будет контратака. Большого перемещения с его стороны не надо. Достаточно, чтобы сдвинулся его центр тяжести. Уже одно это даёт тебе преимущество. Начав двигаться, ему будет трудно уклониться от летящего в него снаряда.

– И постоянно тренируй живот. Даже идя по улице, ищи тяжёлый шар в своём тандэне, а найдя, учись перекатывать его в кулак при резкой остановке, и даже без неё. Всё-таки мало у нас времени. Боюсь, что и в своём втором поединке тебе придётся полагаться только на силу мышц и стремительность перемещений.

– К тому же может быть ещё одна проверка, Сэнсэй.

И Сергей как в воду глядел.

Всё началось с одной уличной драки. Впрочем, без последующих событий этот эпизод ничем примечателен не был бы. Сергей к таким вещам привык. Причиной тому – бурное детство и юность в военных городках, и бесшабашная удаль, унаследованная им от предков, ходивших с ватагой Стеньки Разина.

Правда, условия, в которых он оказался, вызвали бы чувство некоторого неудобства и у более хладнокровного человека. Два часа ночи в чужом районе города, а здесь трое парней, явно неравнодушных к одинокому прохожему.

Обладатели нахальных физиономий и квадратных фигур вынырнули из подъезда, и сразу отрезали ему путь к отступлению, не вызывая сомнений в своих намерениях. Опыт былых дел подсказывал не ждать, пока из тебя будут делать котлету, впрочем, тот же опыт подсказывал, что результат будет однозначным. Хватаясь за соломинку, Сергей спросил:

– Ребята, закурить не найдётся?

Иногда, имея дело с большой компанией, такой подход давал положительные результаты.

Ответ последовал сразу. Ребята хорошо знали своё дело и не тратили время на разговоры.

«Приятно иметь дело с профессионалами», – подумал Сергей, одновременно отбивая удар в лицо справа, отбрасывая ставшей помехой сумку, и ударяя в живот ногой стоящего слева противника.

Руки и ноги работали автоматически, не мешая голове фиксировать происходящее. Неожиданный отпор привёл в некоторое замешательство видавших виды парней, но, впрочем, как отметила отдельно работающая голова, в их профессионализме Сергей не ошибся.

«Влип», – подумал он, неудачно отражая удар ногой в грудь и, получив сильнейший удар в лицо, с благодарностью подумал об услужливо поддержавшей его стенке.

Последующий за этим удар ногой в голову был рассчитан, по крайней мере, на броню танка.

«Да, приятно иметь дело с профессионалами», – думал Серёга, отводя ребристую подошву в сторону соседнего окна, к сожалению закрытому прочной решёткой.

Возникшее в достаточной близости перекошенное от напряжения лицо, как-то само собой устремилось на резко выброшенный кулак правой руки Сергея, и несколько утратило сосредоточенное выражение.

Далее началась настолько несусветная карусель, что впоследствии восстановить последовательность событий совершенно невозможно. Крик остервеневшего громилы, попавшего вместо лица Сергея в многострадальную стену дома, одновременно два удара в живот, заставившие с благодарностью вспомнить первого тренера, увещевавшего его в важнейшей необходимости железного пресса, который Сергей, усвоивший этот урок в частых баталиях, постоянно поддерживал в отличном состоянии.

Последующий за этим удар в лицо вызвал тёплую благодарность другому тренеру, не забывавшему повторять на каждой тренировке, что только крепкая шея может быть залогом здоровой головы. Сергею ничего не оставалось, как, резко подавшись вперёд и рискуя быть расквашенным под градом ударов, схватить одного из нападавших за отвороты куртки и, резко дёрнув на себя, чуть отойти в сторону, подставив стену под твёрдый лоб громилы. Но так как руки у него были заняты, удар ногой в открытую часть лица поверг его в неменьшее недоумение, чем обладателя чугунного лба, таранившего стену дома.

Вспоминая потом о случившемся, Сергей думал, что именно этот момент значительно приблизил предвиденный конец «приятной» встречи.

«Маваши, – отметило затуманенное сознание, – ребята явно обучались не в подворотне».

И пока обладатель чугунного лба, медленно оседая на тротуар, чертил ногтями полосы на стене, Сергей успел получить ещё три удара в лицо, и вспоминал последнего учителя, учившего его держать удар.

«Черти вошли в раж, и успокоятся лишь размазав меня по тротуару», – подумал он.

Эта мысль побудила его превозмочь тёплое желание лечь на землю. Почему-то вспомнились слова песни любимого им Высоцкого «ещё не вечер», и Сергей попытался уйти в глухую защиту, пребывая в глубоком нокдауне.

«Держи удар, держи удар», – вспоминались слова учителя, вперемешку со строчками столь актуальной в данный момент песни. Вокруг всё плыло, а в больном теле и затуманенном мозгу нарастало коварное безразличие. Однако склонный к аналитическому мышлению мозг породил мысль, что такое с ним впервые.