Николас ван Палланд - Наковальня

— Покончила с собой? — безмерно удивился Габриел.

— Одна из точек зрения, — фыркнула Джейл. — Всегда найдется кто-нибудь с такой точкой зрения. Нет, я считаю, это был несчастный случай. Она болталась здесь после закрытия, в темноте… — Женщина спохватилась. — Э… я совсем не то хотела сказать.

— Ничего, — пожал плечами Габриел. — А вы не расскажете мне, где это случилось?

— Там, в вельде. — Она показала на желто-коричневый ландшафт слева от Габриела. — Если подождешь минуту, я тебя туда отведу, у меня обеденный перерыв. — Она проверила показания своего прибора, затем щелкнула выключателем. — Пойдем.

Джейл тяжело спустилась с холма с Габриелом на буксире. Дети ушли, их место заняла пожилая беловолосая дама элегантной хрупкости и довольно симпатичная. Она сидела на самом конце одной из парковых скамеек, а рядом с ней стояла старинная плетеная корзина для пикника, огромная и с крышкой. Под той же скамейкой припарковался маленький робот-уборщик, размером и формой с ночной горшок.

— Это Сорильщица, — подмигнув Габриелу, сказала Джейл. — Притворись, что смотришь в другую сторону, и… понаблюдай за ней.

Габриел так и сделал. Старая дама доела йогурт, тайком огляделась и бросила пустой стаканчик перед собой в траву. На миг она виновато сгорбила плечи, затем самодовольная усмешка скользнула по ее лицу, и старушка полезла в корзину за салфеткой. Как только она отвлеклась, робот-уборщик ожил и выскочил из-под скамьи. Слабый скрежет керамических зубов, и стаканчика от йогурта больше не существовало.

— Она приходит сюда каждый день, — объяснила Джейл, — семь дней в неделю. Ни дня не пропускает, и насколько можно судить, приходит с единственной целью: насорить здесь. Не стоило вызывать из-за нее шпиков, да и мы не хотели без особой необходимости выбрасывать людей из парка в первые два месяца после его открытия. Поэтому каждый раз, когда она приходит, мы прикрепляем к ней робота-уборщика. Он следует за ней по всему парку, сколько бы она здесь ни была. Я запрограммировала его на двенадцатисекундную задержку — зачем портить старушке веселье? Смотри, вот это место, вон там.

Теперь они шли через высокие, сухие равнинные травы. Здесь было заметно жарче и воздух был менее влажный. «Здорово сделано!» — мысленно восхитился Габриел. Джейл направлялась к подвижным лесам: трем платформам, прикрепленным одна над другой к рельсу, который шел вдоль купола парка.

Внезапно землянин почуял слабый запах животного. Он быстро огляделся и в двадцати метрах слева от себя увидел пятно желтого меха, почти невидимого в траве.

— Что это? — спросил Габриел, останавливаясь. Все его инстинкты охотника, выслеживающего диких зверей, насторожились.

Джейл огляделась:

— Где?

Габриел показал. Женщина проследила взглядом за его пальцем.

— Наверно, лев… где?.. да, лев. У тебя хорошие глаза, парень! — Она хлопнула землянина между лопаток, едва не вышибив весь воздух из его легких. — Пойдем, это как раз здесь.

Габриел отстал, наблюдая за львом — большим самцом с красновато-коричневой гривой. Инстинкт говорил ему, что тут что-то не так. Что-то неправильно в тяжеловесной медлительности, с какой двигалось это животное, в его слабом, дегтярном запахе. Запахе земли. И только когда лев наклонился и откусил травинку, Габриел понял.

Ему уже не нужно было видеть квадратные передние и плоские коренные зубы, сделанные для перемалывания пищи, а не для раздирания, и не нужно было видеть лапы, заботливо лишенные когтей, чтобы догадаться: перед ним то, что так расстраивает в этом парке романтических любителей дикой природы вроде Изадоры.

Генинж.

Габриел встречал генинжей и похуже, но он не дал воли своим воспоминаниям. Кое-что из того, что ему доводилось видеть, до сих пор причиняло землянину боль.

Джейл Найквист ждала его у лесов. — Вот это место. Роботы-уборщики нашли ее на следующее утро рядом с тем красным камнем.

Встав на колени там, куда указала Джейл, Габриел осмотрел каменистую землю с пучками желтой травы, пробивающейся между камней. Положив руки на землю, он как можно глубже запустил в нее пальцы. Это была хорошая, сухая земля, но безмолвная. Конечно, она гудела — тем слабым гудением, что наполняло каждый угол, каждый камень Кьяры, — но это был не ее голос. Почва кончалась на полуметровой глубине металлической решеткой с контрольными приборами влажности и плодородности. Они непрерывно проверяли кислотность и содержание в почве минеральных веществ и исправляли любое отклонение. Жизнь здесь не имела корней. Когда Предки шли путями Песни и спели Землю и ее деревья, кто спел зту землю, эти деревья?

— Ты ничего там не найдешь, парень. Прошли месяцы. — Джейл критически наблюдала за ним.

Не слушая ее, Габриел огляделся по сторонам. Они находились на каменистой поляне среди леса, примыкающего к стене купола. Внизу — на три метра от земли — стена была непрозрачной, не позволяя увидеть поверхность Тора. С двух сторон поляну обступали деревья, а с третьей блестело озеро. Граница деревьев проходила всего в нескольких шагах от того места, где упала Элспет. «Кто-то мог спрятаться там, — размышлял Габриел, — но черт побери! Джейл права». Даже трава, растущая здесь, была уже не той, что росла в ночь смерти его сестры.

Он повернулся к лесам. Они состояли из трех платформ, размещенных одна над другой с промежутками метров в пятнадцать. Закругление купола означало, что каждая платформа выступала над той, что внизу, примерно на метр. От земли и до самой верхней платформы шла непрочного вида лестница.

— Платформы движутся вверх и вниз. Верхняя поднимается до вершины. С их помощью можно попасть в любое место на куполе. Главным образом для ремонта, иногда для чистки стекла. Для более крупных работ мы ставим что-нибудь попрочнее.

Габриел задумчиво пожевал нижнюю губу.

— Ими пользовались после того, как это случилось? Джейл покачала головой:

— Нет, и для этого нужно иметь допуск. Сканируется отпечаток большого пальца. Хотела бы я знать, какого лешего ее понесло наверх.

— Может, любопытство? — предположил Габриел. — Я бы и сам не прочь залезть и посмотреть.

Джейл смерила его веселым взглядом.

— Попробуй.

В ее голосе звучал вызов.

Габриел потянулся к ступеньке на уровне плеча. Эффект был примерно такой же, как если бы он, походив по синтетическому ковру, коснулся металлических перил. Джейл захихикала, когда землянин инстинктивно сжал пальцы.

— Начинается с неприятного ощущения на высоте детского роста, а чем выше, тем становится больнее, — объяснила она. — Не настолько, чтобы убить, но охоту лезть отбивает.