Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский
И это не единственная такая горячая точка на территории Грозного: штурмовая пехота высадилась еще в нескольких местах, где попавшим в засады федеральным войскам нужно срочная помощь. Но иногда все было и проще, и брутальнее. Так, например, высотный Дом Печати, напротив которого попала в засаду сводная колонна вторых батальонов майкопской бригады и 81-го гвардейского мотострелкового полка, был сдут с лица земли вместе с боевиками плазменным ударом одного из «Каракуртов». Российских пленных там не было, гражданских тоже, так что имперское командование не сочло необходимым церемониться с этим объектом. Весь Грозный наблюдал плазменные шары, расчерчивающие небо огненной полосой, сильнейшую вспышку у самой земли (удар пришелся на первый-второй этажи здания), тяжкий грохот, от которого содрогнулась земля, и взметнувшийся вверх грибовидный клуб огня. Для непритязательного взгляда данное событие выглядело как применение федеральными силами тактического ядерного оружия.
Уничтожение Дома Печати видел и полковник Савин на вокзале, и Дудаев с Масхадовым в президентском дворце, и российские генералы, командующие штурмующими город группировками. Кстати, ичкерийский вождь, человек нервный и импульсивный, наблюдая громадный огненный гриб, встревожился чрезвычайно. Ему вроде бы была обещана возможность в случае поражения беспрепятственно оставить город. Но что, если это обман, и следующий такой выстрел будет сделан по президентскому дворцу? Схватившись за спутниковый телефон, он принялся названивать куратору в Вашингтоне. А там мало что раннее утро, так еще после ночных событий ответственные (пока еще) лица не могут двумя руками нащупать собственные задницы, то есть обрести почву под ногами. Трубку куратор все же взял, потому что в тот момент, когда здание ЦРУ в Лэнгли испарилось примерно таким же образом, как и Дом Печати в Грозном, он ночевал дома, тем самым избежав своего рассеивания в атмосфере в виде облачка раскаленных газов. Здание Пентагона, кстати, тоже получило плазменный удар, и теперь напоминало остатки корня сгнившего зуба. Таким образом, господин Дудаев своим звонком добился только одного: узнал, что подобные страшные чудеса творятся не только в Грозном, но и в самой Америке.
И тут же орбитальная сканирующая сеть перехватила звонок, исходящий из зоны с наивысшим приоритетом, идентифицировала абонента и доложила госпоже Тулан Мала: «Он здесь, я его вижу». А вот этого персонажа Серегин хотел в плен живьем, причем в максимально дееспособном и неповрежденном состоянии. Один только факт наличия господина Дудаева, сидящего в имперском зиндане, то есть службе безопасности, сделает всех лиц, причастных к этой истории, в том числе и Бориса Ельцина, гораздо сговорчивей и податливей на позитивную пропаганду.
А на вокзале тем временем бой откатился за улицу Рабочую (ныне улица имени Героя Советского Союза Мовлида Висаитова), и наступило относительное затишье, вследствие чего генерал Бережной принял решение провести ротацию своих частей. Но прежде, чем это произошло, солдаты и офицеры Майкопской бригады увидели, что из пролома в стене «дома Павлова» вышли несколько массивных человеческих фигур в бронескафандрах и не спеша направились в сторону вокзала. Оружие пришельцы демонстративно закинули за спину, и вообще имели вид усталых людей, которые хорошо сделали свою работу. И хоть они не имели при себе белого флага, на нападение это не походило никаким образом, поэтому полковник Савин, дважды раненый в ноги еще в начале сражения, приказал своим бойцам вынести себя навстречу этим людям на носилках. Так они и встретились.
— Здравия желаю, товарищ полковник, — на чистом русском языке сказал старший пришельцев, подняв забрало боевого шлема. — Разрешите представиться: майор Плотников Константин Тимофеевич, командир четвертой бригады лейб-гвардейского корпуса штурмовой пехоты вооруженных сил Четвертой Русской Галактической Империи.
Полковник Савин сделал своим бойцам знак, чтобы помогли ему подняться на ноги, и, уже выпрямившись и глядя в лицо майору, который по возрасту должен был быть лейтенантом, ответил:
— Полковник Савин Иван Алексеевич, командир сто тридцать первой Майкопской отдельной мотострелковой бригады вооруженных сил Российской Федерации. Мы, конечно, рады вашему столь своевременному вмешательству, но скажите, Константин, за какие красивые глаза нам такое внезапное счастье?
Майор Плотников окинул полковника взглядом с ног до головы и изрек:
— Наш обожаемый верховный главнокомандующий провозгласил вас, солдат и офицеров российской армии, сражающихся за восстановление конституционного порядка в Чечне, своими союзниками-федератами, и приказал нам, чернорабочим войны, исполняющим обязанности товарища Геракла, взять вас под свою защиту. Этот статус пока распространяется только на вас и более ни на кого, а все остальное — политика отнюдь не бригадного масштаба. И еще. Наша защита заключается не только в том, что мы отогнали от вас врагов. Вскоре сюда прибудет санитарный эвакуационный транспорт. Подготовьте раненых к погрузке для отправки в наш госпиталь и сами сдайте командование следующему по старшинству офицеру, потому что вас это тоже касается. На этом действительно все, честь имею!
Майор козырнул и, круто развернувшись, вместе со своими людьми направился туда, откуда пришел, оставив полковника Савина в состоянии легкого недоумения. Ведь не было же ничего — и вдруг выпал сектор «Приз» ценою в тысячи человеческих жизней.
31 декабря 1994 года, 17:05 мск. Грозный, железнодорожный вокзал
Погрузка раненых на санитарный «Святогор» началась совсем недавно. Кого-то в сгущающейся темноте* санитарки из числа рабочих остроухих доставляли внутрь на парящих носилках, кого-то под руки сопровождали товарищи, третьи шли своими ногами, потому что ранение, к примеру, в руку никак не препятствовало передвижению. Для самых тяжелых были приготовлены «саркофаги Гиппократа», способные на время заменить реанимационную палату хорошо оборудованного галактического госпиталя. Однако укладывать пациента в это устройство требуется в полностью обнаженном виде, сняв одежду и повязки, поэтому через некоторое время санитарки выносили наружу вороха окровавленного тряпья и бинтов и только документы (у кого они были при себе**) аккуратно укладывались в специальный бардачок саркофага. Так уж получилось, что тридцать первого декабря до самого наступления темноты укрепившиеся на вокзале российские мотострелки и танкисты, благодаря грамотным действиям комбрига Савина, почти не имели потерь убитыми, зато ранены были больше половины бойцов и офицеров, а некоторые не по одному разу.
Примечания авторов:
* 31-го декабря солнце в Грозном заходит в шестнадцать часов тридцать минут.
** В советское время военные билеты солдат срочной службы хранились в ротной канцелярии и выдавались на руки только при убытии в увольнение, отпуск или на дембель. В 1994 году порядки по этой части вряд ли успели